Вам нужна курсовая работа?
Интересует Философия?
Оставьте заявку
на Курсовую работу
Получите бесплатную
консультацию по
написанию
Сделайте заказ и
скачайте
результат на сайте
1
2
3

Эстетические аспекты проблемы "пошлости" человека в произведениях Н.В. Гоголя и А.П.Чехова.

  • 30 страниц
  • 23 источника
  • Добавлена 03.08.2012
700 руб. 1 400 руб.
  • Содержание
  • Часть работы
  • Список литературы
  • Вопросы/Ответы
СОДЕРЖАНИЕ

Введение
Глава 1 Понятие пошлости
1.1 Пошлость как эстетическая категория
1.2 Концептуализация понятия «пошлость» в русской литературе
Глава 2 Эстетика пошлости у классиков отечественной литературы
2.1 Эстетика пошлости у Н.В. Гоголя
2.2 Эстетика пошлости у А.П. Чехова
Заключение
Список литературы

Фрагмент для ознакомления

В его произведениях присутствуют лишь относительные временные и пространственные координаты, указывающие в сторону идеала, и эта условность принципиальна. Данная условность связана с чеховским гениальным чувством адской силы вещного мира, который оказывает довлеющее воздействие на человека и может его окончательно раздавить. Данная идея как нельзя актуальна для современного общества, которое все больше социологов и социальных философов называют потребительским, акцентируя внимание на поклонении человека вещам. Диагноз неомарксистов и постмодернистов 20 века, данный современному обществу и гласящий, что его представитель - это раб вещей, пассивный потребитель, был предсказан отечественным классиком через систему художественных образов.Как в философских трактатах ХХ века (Ж. Бодрийяр, Ж.Делез, М.Фуко, Э. Фромм), так и в повестях и рассказах Антона Павловича явно проступает идея несвободы человека, зависимость его мышления и поведения от чуждой ему, косной и слепой стихии - вещей. Вещный мир отвлекает человека от его сущности, он не дает ему быстро выразить самого себя, сбивает с толку самым нелепым, обидным, бесцеремонным образом. Подобная зацикленность на вещах ведет к игнорированию человеком других аспектов жизни: чувств, отношений с людьми, природы, размышлений, творческого самовыражения, саморазвития и других. Именно в этом проявляется пошлость.Однако Чехов не ограничивается лишь простой констатацией пошлости. Единственным средством раскрытия и преодоления пошлости является ее деконструкция посредством свободного от вещного мира критического мышления. Человек находится в темнице или пещере вещного мира, и не способен ее оставить, достигнув свободы, но он может воспринимать свое положение не как свободное и единственно вероятное, а как несвободное, угнетенное и мечтать о свободе. Свобода здесь предстает как осознанная необходимость. Благодаря мечтаниям о другой, «новой красивой жизни» (финал «Дамы с собачкой»), которой автор одариваетлишь избранных героев, человек приближается к подлинному миру, и основным перевозчиком на этом путиявляется грусть. Следование писателя исконным традициям отечественной литературы обусловлено аксиологически: его идеальный мир, лишенный всяческой пошлости,напрямую связан с традиционными ценностями глубоко русской литературы XIX века. В понятиеидеала (как в эстетическом, так и в этическом смыслах) он не привнес, по существу, ничего нового; лишь, напротив, исключил некоторые максималистские религиозно-идеалистические мысли об идеале Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого. Чехов проявляет больший «объективизм», по сравнению с рядомсвоих литературных предшественников, он избегает особенно разоблачительных характеристик, прямых авторских оценок, однозначных выводов «от себя». Подобную отчужденность от воспроизводимых ситуаций повседневной жизни и их главных творцов – действующих лиц произведенийможно объяснить тем фактом, что Чехов признает неэффективнымизживший себя субъективный метод, при котором автор как бы присутствует в произведении, говорит от лица главного персонажа. Чеховский «нейтральный» повествователь, изображающий мир сквозь призму восприятия героя, не может сначала позволить себе раскрытой проповеди в духе, скажем, тургеневского повествователя. Но в то же время чеховский «нейтрализм» даже в самый «объективный» бурный период его творчества (который А. Чудаков определяет датами 1888 — 1894 гг.) имеет не абсолютное, а относительное значение. Дело не только в том, что в повествовании изредка попадаются более оценочные вопросы от повествователя, которые действительно можно считать случайными и нехарактерными, вроде жгучего вопроса «для чего?», заданного при всестороннем описании жизни Ольги Ивановны во второй главе «Попрыгуньи». Гораздо более существенно иное. Повествователь оценивает героев их же собственными оценками, и эти всесторонние оценки согласуются с традиционными нормами «проповеди». Для яркой иллюстрации эстетики пошлости в чеховских произведениях обратимся к «Попрыгунье». Писатель в данном произведении с помощью художественных и логико-смысловых средств создает все условия для того, чтобы читатель сам мог сформировать отношение к персонажам, ценить их действия и поведение и сделать соответствующие выводы, возможно найдя проявления этих образов среди своих знакомых. Логико-смысловая конструкция произведенияоснована на контрасте двух героев, «необыкновенного» живописца Рябовского и «обыкновенного» доктора Дымова, с проблемой выбора между которымистолкнулась Ольга Ивановна. Она, как общеизвестно, склоняется в пользу Рябовского, но выбор читателя после первых же прочитанных страниц обращается в другую сторону. При этом мастерство писателя проявляется в умелом и ненавязчивом направлении мыслей читателя в нужную сторону. Выбор не продиктован свободной волей читателя или его личными пристрастиями и установками. Он совершенно определенно подготовлен и инициированхарактером и содержанием чеховского повествования. Обличение Рябовского в глазах читателей начинается с его характеристики как живописца. Трех заимствованных определений, которые характеризуют Рябовского как художника: «жанрист, анималист и пейзажист», становится достаточно для того, чтобы уловить тонкую иронию автора.Сочетание определений «очень красивый» не может не насторожить читателя, особенно рядом со словом «белокурый»: создается гламурный, или говоря языком того времени, салонный образ.Упоминание о пятистах рублях также является негативно оценочным — не в глазах Ольги Ивановны (как и предшествующие элементы характеристики), а в глазах читателя, который испытывает раскаты безграничного тщеславия Рябовского и одновременно и безбрежную радость Ольги Ивановны по поводу баснословного успеха художника. Так внешне положительная всесторонняя характеристика уже настраивает читателя на отчуждение как от Рябовского, так и от Ольги Ивановны. Писательский талант автора здесь проявляется в выборе таких эпитетов и определений, которые Ольгой Ивановной использовались в речи как лестные для Рябовского, но которые в своей совокупности, формируют у читателя гламурный образ пошлого, пустого человека. Уже первая встреча с Рябовским дает характерные шаблонные обрацыего речи и поведения — причем и образцового поведения, многократно повторяющегося — при всесторонней оценке художником этюдов Ольги Ивановны.Здесь все: от проксемики и мимики Рябовского до самой оценки, из которой делается ясно, что Рябовский лишь дурачит Ольгу Ивановну, и его любимое слово «хвалю» быстрее относится к оценке ее как женщины, нежели всесторонней оценке этюдов,— опять-таки трудится против Рябовского. И такое оценочное и глубокое содержание присутствует дословно в каждом слове, сказанном о Рябовском, более того, даже произнесённом им самим. Представим в качестве примера несколько реплик, произнесенных им на пароходе, когда он окутал Ольгу Ивановну своим плащом: «Я чувствую себя в вашей власти». (Пошлость). «Я раб». (Вторая пошлость). «Зачем вы сегодня так обворожительны?» (Третья). Итогом прочтения становится то, что Рябовский представляется читателю все более и более пошлым и фальшивым,а Дымов настоящим и подлинным, живущим полной и искренней жизнью. Таким образом, в рассказе «Попрыгунья», скрывая свою духовнуюнищету, бездушный мещанин желает самоутвердиться и самореализоваться в том, что в обществе считается престижным. Но стремится подняться в социальной иерархии на ранг выше, украсив себя соответствующими знаками, атрибутами. Но знаки – это лишь внешнее выражение, лоск, которые без соответствующего внутреннего наполнения свидетельствуют о пошлости такого человека, его гламурности – внешнем лоске при внутренней нищете.Чехов показывает, что быть причастным к искусству – это модно и возвышает обывателя в собственных глазах. Оленька из рассказа «Попрыгунья» окружает себя знаменитостями, артист, певец, несколько художников, виолончелист, литератор – «ее друзья и знакомые были не совсем обыкновенные люди». Говоря современным языком, ее влек мир гламура, на фоне которого ее муж, скромный доктор Дымов, казался ей незначительным и неинтересным. Ему она предпочла довольно пошлого, но известного художника Рябовского. И только тогда, когда Дымов уходит из жизни, она, наконец, со слов его коллег, узнает,какой это был необыкновенный человек и великий ученый. Антон Павлович всегда дает читателюшанс вынести рассуждение о героях чеховских рассказов, искусно сформированное рассказчиком. Разночтения эти удивительны, и общее жесткое правило касается также тех случаев, когда противопоставление «подлинности» и «неподлинности» гораздо менее очевидно, нежели в «Попрыгунье». Так, деятельная Лида из «Дома с мезонином» вызывает антипатию, а бездеятельный живописец — симпатию, и едва ли кому из читателей придет в голову другое мнение об этих героях. В этой глубокой связи следует отметить, что воля чеховского читателя иметь личное мнение о том или другом герое, мнение, которое могло бы отличаться от мнения повествователя и стоящего за ним автора, ограничена в гораздо большей степени, чем воля читателя Лермонтова, Достоевского и даже Толстого. В качестве яркого примера можно привести рассказ «Огни», заканчивающийся мировым признанием рассказчика в том, что «ничего не разберешь на этом свете!» — и это мировое признание усиливается возобновлением. Основной методЧехова — это не беспристрастное свидетельство, а талантливая и хорошая видимость беспристрастного свидетельства. Именно видимость, которую современники смешивали с беспристрастностью, будучи неподготовленными к восприятию поэтики чеховских произведений. Неопределенность позиции Чехова в «Огнях» кажущаяся. С мнением студента, говорящего о бессмысленности жизни, спорит не только выдающийся инженер Ананьев, но и сам рассказчик, хотя и завуалированно. Рассказчик (повествование ведется от первого лица) осторожно вдохновляет читателю мысль о «мозговой лени» студента (это крайнее выражение употреблено в «Огнях» трижды), и философия фон Штенберга (в этом «баронстве» разве нет насмешки?) в результате обусловливается не работой мысли, а, напротив, отсутствием ее[9]. Таким образом, в творческом наследии Чехова А.П. наглядно видно, что мещанство это скорее не сословная принадлежность, а образ мыслей и образ жизни, то естьмноголикое явление.Сущность мещанства, или современным языком, обывательства, состоит в замене высокого низменными. Именно в этом, состоит эстетика пошлости в произведениях А.П. Чехова.При этом, писатель обращает внимание, что отсутствие «идеальных стремлений» проявляется по отношению к самому важному в жизни, определяющему благополучие личности и в целом всего общества, - к плодотворному труду. Основной причиной картины неприглядного, серого, скучного, унылого существования обывателя, является неумение и нежелание плодотворной деятельности и самореализации.ЗаключениеТаким образом, под пошлым мы понимаем упрощенное, усредненное, массифицированное, мещанское, основанное на предрассудках, но при этом претендующее на внешнюю утонченность, оригинальность, сентиментальность и изысканность. Пошлость – это искусная подделка, скрывающая внутренний примитивизм. Можно сопоставить пошлость с современным словом «гламур». Пошлость в XIXвеке понималась как некрасивая и смешная с внешней стороны попытка человека выглядеть на уровень выше других. Затем под пошлостью стал пониматься мещанский образ жизни. В наше время пошлость – это фальшь, претендующая на истину, это пародия на прекрасное.Удивительно, но подобное, актуальное для нашего времени, понимание пошлости прослеживается уже в XIXвеке в сочинениях Н.В. Гоголя и А.П. Чехова. У обоих классиков отечественной литературы можно проследить особую эстетику пошлости, а именно ее понимание как духовного примитивизма личности.Разница между трактовками пошлости состоит в том, что если у Чехова такие люди пытаются повысить свою оценку в глазах окружающих, подняться по символической социальной лестнице, то у Гоголя обыватель и мещанин доволен своей жизнью и всем удовлетворен. Так, пошлость в произведениях Чехова носит сугубо социальную окраску: это образ жизни человека, который стремится выглядеть в глазах других хорошо, но прозорливый читатель видит, что Чехов дает негативно-ироничную оценку таких персонажей (Рябовский из «Попрыгуньи»).Гоголь определил пошлость психологически: в контексте «масштаба личности». «Пошлый» для него - «ничтожный, примитивный, мелкий».Именно Н.В. Гоголь и А.П. Чехов заложили основы изображения пошлости в русской художественной литературе, которые были продолжены в последующем другими писателями.Список литературы1. Анненский И. Ф. Мечтатели и избранник // Анненский И. Ф. Книги отражений. — М.: Наука, 1979. — С. 126.2. Бойм С. Общие места: Мифология повседневной жизни. - М.: Логос,2002.3. Вежбицкая А. Русские культурные скрипты и их отражение в языке // Русский язык в научном освещении. 2002. №2 (4).4. Виноградов В. В. История слов. - М.: Слово, 1994.5. Допоследнего предела чрезмерности (Пошлость и смерть в изображении Гоголя и Флобера)//Ерофеев В. В лабиринте проклятых вопросов - М.:«Советский писатель», 19906. Житенев А.А. Пошлость в системе эстетических представлений Серебрянного века // Вестник ВГУ. Серия Гуманитарные науки. 2008. № 17. Зеньковский В.В. Русские мыслители и Европа - М.: М-ПРЕСС, 1997. 8.Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла... Литература и государственная идеология в России в последней трети XVIII — первой трети XIX в. - М., 2001. 9.Ерофеев В. Поэтика и этика рассказа (Стили Чехова и Мопассана): интернет-ресурс http://zhurnal.lib.ru/v/victor_v_e/poetika_i_etika.shtml10. Левонтина И. Б. «Достоевский надрыв» // Wiener Schlawistischer Almanach. 1997. S. 192-202. Sbd. 40.11. Левонтина И.Б. Осторожно, пошлость! // Логический анализ языка. Языки эстетики: Концептуальные поля прекрасного и безобразного. М.: Индрик, 2004, с. 231-250.12. Манн Ю.В. Русская литература XIX в.: Эпоха романтизма. - М.: Центриздат,2001.13. Мережковский Д. С. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы // Мережковский Д. С. Л. Толстой и Достоевский. Вечные спутники. — М.: Республика, 1994. — С. 532.14. Набоков В.В. Лекции по русской литературе - М.: Художественная литература, 1996.15. Набоков В. В. Федор Достоевский // Набоков В. В. Лекции о русской литературе. — М.: Независимая газета, 1996. — С. 183.16. Пумпянский Л. В. Сентиментализм // История русской литературы. М.; Л., 1949. Т. 4. Ч. 2.17. Фролова О.Е. Вульгарный или пошлый // Русский язык в научном освещении. 2003. № 1 (5).18.Черный С. Передоновщина // Критика русского зарубежья: В 2 ч. —М.: Олимп, АСТ, 2002. — Ч. 1. — С. 171 — 172.19. Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. - М.: Наука,1999.20. Шестов Л. Достоевский и Ницше // Шестов Л. Апофеоз беспочвенности. — М.: АСТ, 2000. — С. 351.21. Шкловский В. Б. Искусство, как прием // Теория прозы. - М.: АСТ, 1995.22. Художественное пространство в прозе Гоголя // Лотман Ю.М. В школе поэтического слова: Пушкин. Лермонтов. Гоголь. М.: Просвещение, 1988. - С.251-292.23. http://www.criticsfine.ru/critics-122-1.html

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Анненский И. Ф. Мечтатели и избранник // Анненский И. Ф. Книги отражений. — М.: Наука, 1979. — С. 126.
2. Бойм С. Общие места: Мифология повседневной жизни. - М.: Логос, 2002.
3. Вежбицкая А. Русские культурные скрипты и их отражение в языке // Русский язык в научном освещении. 2002. №2 (4).
4. Виноградов В. В. История слов. - М.: Слово, 1994.
5. До последнего предела чрезмерности (Пошлость и смерть в изображении Гоголя и Флобера) // Ерофеев В. В лабиринте проклятых вопросов - М.: «Советский писатель», 1990
6. Житенев А.А. Пошлость в системе эстетических представлений Серебрянного века // Вестник ВГУ. Серия Гуманитарные науки. 2008. № 1
7. Зеньковский В.В. Русские мыслители и Европа - М.: М-ПРЕСС, 1997.
8. Зорин А. Л. Кормя двуглавого орла... Литература и государственная идеология в России в последней трети XVIII — первой трети XIX в. - М., 2001.
9. Ерофеев В. Поэтика и этика рассказа (Стили Чехова и Мопассана): интернет-ресурс http://zhurnal.lib.ru/v/victor_v_e/poetika_i_etika.shtml
10. Левонтина И. Б. «Достоевский надрыв» // Wiener Schlawistischer Almanach. 1997. S. 192-202. Sbd. 40.
11. Левонтина И.Б. Осторожно, пошлость! // Логический анализ языка. Языки эстетики: Концептуальные поля прекрасного и безобразного. М.: Индрик, 2004, с. 231-250.
12. Манн Ю.В. Русская литература XIX в.: Эпоха романтизма. - М.: Центриздат, 2001.
13. Мережковский Д. С. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы // Мережковский Д. С. Л. Толстой и Достоевский. Вечные спутники. — М.: Республика, 1994. — С. 532.
14. Набоков В.В. Лекции по русской литературе - М.: Художественная литература, 1996.
15. Набоков В. В. Федор Достоевский // Набоков В. В. Лекции о русской литературе. — М.: Независимая газета, 1996. — С. 183.
16. Пумпянский Л. В. Сентиментализм // История русской литературы. М.; Л., 1949. Т. 4. Ч. 2.
17. Фролова О.Е. Вульгарный или пошлый // Русский язык в научном освещении. 2003. № 1 (5).
18. Черный С. Передоновщина // Критика русского зарубежья: В 2 ч. —
М.: Олимп, АСТ, 2002. — Ч. 1. — С. 171 — 172.
19. Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. - М.: Наука,1999.
20. Шестов Л. Достоевский и Ницше // Шестов Л. Апофеоз беспочвенности. — М.: АСТ, 2000. — С. 351.
21. Шкловский В. Б. Искусство, как прием // Теория прозы. - М.: АСТ, 1995.
22. Художественное пространство в прозе Гоголя // Лотман Ю.М. В школе поэтического слова: Пушкин. Лермонтов. Гоголь. М.: Просвещение, 1988. - С.251-292.
23. http://www.criticsfine.ru/critics-122-1.html


Размещено на http://www.allbest.ru/

Специфика жанра короткого рассказа в творчестве М. Горького и А. П. Чехова

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1. МЕСТО ЖАНРА КОРОТКОГО РАССКАЗА В СИСТЕМЕ ПРОЗАИЧЕСКИХ ФОРМ

1.1 жанровые признаки короткого рассказа

1.2 Возникновение и специфика жанра рассказов

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ЖАНРА КОРОТКОГО РАССКАЗА В ТВОРЧЕСТВЕ А. П. ЧЕХОВА

2.1 Проблема периодизации творчества Чехова

2.2 "книжки" - отражение объективной реальности

2.3 жанровая специфика рассказов А. П. Чехова (например, первые рассказы: "Папа", "Толстый и Тонкий", "Хамелеон", "Володя", "Ариадна")

ГЛАВА 3. ОСОБЕННОСТИ ЖАНРА КОРОТКОГО РАССКАЗА В ТВОРЧЕСТВЕ М. ГОРЬКОГО

3.1 Социально-философской позиции писателя

3.2 Архитектоника и художественный конфликт рассказов Горького

ВЫВОД

СПИСОК литературы

ВВЕДЕНИЕ

Краткая история берет свое начало в фольклоре - возникает на почве жанров устного творчества. Как один жанр рассказ обособился в письменной литературе в XVII - XVIII века; развитие его приходится на XIX - XX века - история приходит на смену роман, также в это время появляются писатели, которые работают в основном в этой жанровой форме. Исследователи неоднократно предпринимались попытки сформулировать определение история, в которой нашли бы отражение имманентные свойства этого жанра. В литературоведении существуют различные определения истории:

"Словарь литературоведческих терминов" Л. И. Тимофеев и С. В. Тураев: "История - небольшая форма эпической прозаической лит-сайты (хотя, как своего рода исключение из правила, имеются и рассказы в стихах). Термин "Р." не имеет строго определенного значения, и, в частности, находится в комплексе, не установлены отношения с термины "новелла" и "эссе"". Д. А. Беляев определяет повесть как форма эпической прозы, соотносимой с историей, как более расширенной форме повествования [Беляев 2010:81].

Таких определений много, но все они носят общий характер и не раскрывает специфику жанра. Также, некоторые в литературе относится рассказ в истории, а другие - в жанре игры типа малой прозы. Очевидно

"нестрогость", приблизительность этих определений. Они, скорее, попытка передать внутреннее чувство, которое определяет, чем попытка найти строгие критерии. В данном исследовании нас интересует история с точки зрения целостного явления.

Узнать стоимость работы