Активные языковые процессы в зеркале конкурса "Слово года"

  • 29 страниц
  • 24 источника
  • Добавлена 22.12.2013
800 руб.
  • Содержание
  • Часть работы
  • Список литературы
  • Вопросы/Ответы
Содержание

Введение 2
Глава 1. Понятие и сущность когнитивной и языковой картин мира 5
1.1 Когнитивная картина мира 5
1.2 Языковая картина мира 11
Глава 2. Изменение языковой картины мира под воздействием изменений в социальной среде на различных социальных уровнях 14
2.1 Истоки формирования интержаргона в языковой картине мира 14
2.2 Пути и способы образования интержаргона 17
Глава 3. Активные языковые процессы в зеркале конкурса «Слово года» 19
3.1 Особенности конкурса и его проведения 19
3.2 Оценка современных языковых процессов 21
Заключение 27
Список литературы 29
Фрагмент для ознакомления

Возможно это не самый четкий критерий, как, например, валовой национальный доход или индекс развития, но слова точно также представляют собой определенной контрольный список явлений.
Лингвисты подводят итоги и представляют короткий список слов, словосочетаний и выражений, из которых, по мнению избирателей, складывается образ уходящего года.
Так, в России в 2007 году конкурс проводился впервые, только в двух номинациях: «слово» и «антислово».
Словами 2007 года в России большинством голосов названы «гламур» и «нанотех! нологии». Антисловами (пропагандистские слова-подмены, словафальшивки) названы «креатив» и «по! литконкретность». (В списке так же есть «мачизм» (от «мачо») и «шакалить»).
В конкурсе 2008 года было уже пять номинаций. Словами 2008 года были признаны «кризис» и «коллайдер», а неологизмами – «стаби! лизец» и «замкадыши».
Конкурс свидетельствует о том, что появление как новых слов, так и новых значений у старых слов означает, что мир вокруг нас продолжает активно меняться.
В нем или появляется что-то новое, или что-то уже существующее становиться важным настолько, что язык создает для него имя.
В последнее время в современном русском языке появилось очень много новых слов, и поэтому лингвисты далеко не всегда не успевают следить за ними и фиксировать в словарях, а часть людей часто просто не понимают, о чем идет речь.
Слова появляются как по отдельности, так и группами, а иногда и очень большими массами. Кроме того, речь в этом случае идет непосредственно о значительном изменении окружающей среды, как о постоянной и активной некоей волне изменений, которая захлестывает современное общество.
Можно отметить, по крайней мере, несколько таких больших волн новых слов и значений, возникших на рубеже веков, а возможно, продолжающихся и дальше.
После перестройки Россия пережила минимум три словесных волны:
- бандитскую,
- профессиональную
- гламурную, а в действительности прожили три важнейших одноименных периода, три, моды, разглядеть которые позволяет родной язык.
Про эти периоды можно философствовать бесконечно, можно снимать фильмы или писать романы, а можно просто произнести те самые слова, и за ними встанет целая эпоха. Это тоже философия, но философия языка.
Самое заметное из изменений, происходящих в языке, – это появление новых слов и – чуть менее яркое – появление новых значений.
Принято считать, что русский язык, если ему не хватает какого-то важного слова, просто одалживает его у другого языка, прежде всего у английского. Ну, например, в области компьютеров и интернета, казалось бы, только так и происходит. Слова: «компьютер, монитор, принтер, процессор, сайт, блог» и многие другие заимствованы из английского.
Такая игра случается и за пределами компьютерной области. В речи продавцов одежды, а затем и покупателей какое-то время назад стали встречаться слова элечка (вариант – элочка) и эмочка, на звуковом уровне совпадающие с ласкательными именами собственными. Это разговорные обозначения размеров одежды «L» и «M». По-видимому, существует, хотя и встречается значительно реже, слово эсочка (для «S»).
С большой вероятностью именно совпадение с существующими именами собственными способствовало появлению таких уменьшительных слов. Сравнительно недавно появилось, хотя и не стало очень употребительным, слово юрики, обозначающее новую европейскую валюту – евро – и восходящее к английскому произношению.
Распространена эта фонетическая игра и среди любителей машин. Так образуются разговорные названия как автомобильных марок, так и отдельных моделей.
Мерседес уже давно называют мерином, здесь, правда, суть дела не исчерпывается только фонетическим сходством, но об этом чуть позже. На форумах автомобилистов в интернете мне встречалось слово поджарый, которое я не сразу сопоставил с моделью Pajero Mitsubishi.
Обилие примеров показывает, что это уже не случайная игра, а нормальный рабочий механизм, характерный для русского языка, точнее, для его жаргонов.
Во-первых, это прекрасное подтверждение творческого характера русского языка в целом, а не только отдельных его представителей – писателей, журналистов и деятелей интернета.
Эта «креативность», по существу, встроена в русскую грамматику, то есть доступна всем. Справедливости ради скажем, что некоторые пуристы этим никогда не пользуются.
Во-вторых, из всего сказанного видно, что опасность гибели русского языка от потока заимствований сильно преувеличена. У него есть очень мощные защитные ресурсы. И состоят они не в отторжении заимствований, а в их скорейшем освоении. Если посмотреть на последние примеры, можно сказать даже об особом «одомашнивании» отдельных приглянувшихся иностранных слов.
Впрочем, не надо думать, что такой способ образования новых слов появился совсем недавно и что он используется только при заимствовании.
В целом это достаточно новый и живой, то есть обновляющийся, употребительный и довольно привлекательный, жаргон.
Новые значения появляются, в частности, благодаря ярким метафорам: та же крыша хотя бы.
Для крыши главной оказывается идея защиты, обычная крыша защищает дом, а «крыша современная» защищает бизнесмена и его дело.
Не менее интересно выражение «фильтруй базар», где столкнулись, казалось бы, несовместимые старый и современный языковые пласты: базарить и фильтровать. Новые же слова возникают благодаря мощному и продуктивному словообразованию.
Ведь в самих моделях, по которым образованы слова беспредел, отморозок (здесь задействована еще и метафора – переход от замороженного состояния к отмороженному, то есть ничем не скованному), наезд и распальцовка, нет ничего дурного.
Кстати, слово наезд существовало и в древнерусском языке, а сама приставочная модель, с помощью которой возникает новое слово, прекрасно сохранилась в слове набег.
Конечно, это не древнерусское слово сохранилось, пройдя через века, а просто язык по существующей модели создал это слово заново примерно с тем же смыслом, но применительно к новой действительности.
Если раньше наезд осуществлялся на конях, то теперь, по-видимому, на меринах.
Кстати, жаргонное название мерседеса появилось, как я уже сказал раньше, прежде всего из-за звукового сходства, но не только. Это вдобавок еще и метафора, которая подчеркивает связь автомобиля и лошади, их общую «транспортную» функцию.
Часто они заполняют определенную лакуну в литературном языке, то есть выражают важную идею, для которой не было отдельного слова.
Такими словами оказались, например, достать и наезд.
Они стали очень популярны и постоянно встречаются в устном общении, хотя бы потому, что точнее одним словом не скажешь.
Кроме всего прочего, в них есть экспрессия и особая эмоциональная сила, характерная для многих жаргонизмов.
Таким образом, можно сделать вывод, что позиция русского языка заключается в том, что для него не страшны ни поток заимствований и жаргонизмов, ни вообще те большие и, главное, быстрые изменения, которые в нем происходят.
Русский язык «переварит» все это, что-то сохранив, что-то отбросив, выработает, наконец, новые нормы, и на место хаоса придет стабильность. Кроме того, даже в хаосе можно найти положительные стороны, поскольку в нем ярко реализуются творческие возможности языка, несдерживаемые строгими нормами.





















Заключение

Лексическая система любого языка не может полностью обеспечить наименование познанных человеком новых сторон действительности. Фразеологические единицы и новообразования заполняют эти лакуны в лексической системе языка, во многих случаях являясь единственными обозначениями свойств, состояний и процессов, только они призваны ослабить возникающие противоречия между потребностями мышления и ограниченными лексическими ресурсами языка.
Нет языков без фразеологизмов и новообразований, таким образом, фразеологизмы и новообразования – одна из языковых универсалий. В настоящее время фразеология рассматривается как самостоятельная наука, которая имеет свой объект, т.е. фразеологические единицы, свой предмет и свои методы исследования.
Одной из самых важных и насущных задач сопоставительного языкознания в настоящее время является выявление межъязыковых соответствий, которое обеспечивает необходимый материал, для теории внутренней двуязычной фразеографии.
Особое место следует отвести сленговым фразеологизмам. Первую позицию в данных нововведениях занимают прилагательные или глаголы, соотносимые с конкретным объектом мысли, который характеризуется дважды. Во-первых, называется присущее ему качество, или совершаемое им действие, или его состояние. Причем прилагательные или глаголы употребляются в своих обычных значениях.
Во-вторых, характеристика усиливается своеобразным метафорическим интенсификатором, который либо увеличивает степень названного качества, либо указывает на усиление интенсивности действия.
Поэтому фразеологичность оборота заключается в устойчивости: определенные названия качеств и действий могут усиливаться с помощью столь же определенных метафор.
Передача слов фразеологическими эквивалентами ведет, как правило, к потери национального своеобразия оборота, хотя смысловая, стилистическая и функциональная адекватность сохраняется.
С другой стороны, калькирование фразеологизма, как это ни парадоксально, также приводит к некоторому ослаблению национального колорита, так как калька оказывается свободным словосочетанием, а не фразеологизмом, и воспринимается как индивидуально-авторское сравнение.
Как показывает изучение литературы по вопросу межъязыковой фразеологической эквивалентности, большинство ученых строит свои классификации межъязыковых соответствий на основе семантических характеристик фразеологических единиц, включая их коннотативные особенности, образную основу, а также условия функционирования в речи.

















Список литературы

1. Апресян В. Ю. Речевые стратегии выражения эмоций в русском языке/ В.Ю. Апресян // Рус. яз. в науч. освещении. - 2010. - № 2 (20).
2. Бессонова Л. Е., Зелинская А. Ю. Структурно-семантическое содержание ассоциативного поля концепта (из опыта проведения экспериментальных методик) // Учёные записки ТНУ, Т. 17 (56). – 1: Филологические науки. – Симферополь, 2004. – С. 142-150.
3. Вежбицкая, А. Семантические универсалии и описание языков М.: Языки русской культуры, 1999. – 780 с.
4. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. – М., 1996. – 411 с.
5. Горошко Е. И. Интегративная модель свободного ассоциативного эксперимента.
6. Харьков; М.: Изд. группа «РА – Каравелла», 2001. – 320 с.
7. Гришаева Л.И., Цурикова Л.В. "Введение в теорию межкультурной коммуникации". Учебное пособие, "Академия", 2006.333 с
8. Изард К. Э. Психология эмоций/Перев. с англ. — СПб.: Издательство «Питер», 1999.
9. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. - Волгоград: Перемена, 2002.
10. Карасик В. И. Модельная личность как лингвокультурный концепт // Филология и культура. Мат-лы III международной конференции. Ч.2 Тамбов.
11. Колесов В. В. Концепт культуры: образ — понятие — символ // Вестник СПбГУ. Сер.2. СПб., 1992. Вып. 3., № 16.
12. Кронгауз М.А. Русский язык на грани нервного срыва. 2008
13. Кубрякова Е. С., Демьянков В. З., Панкрац Ю. Г., Лузина Л. Г. Краткий словарь когнитвных терминов. – М.: МГУ, 1996. – 245 с.
14. Мартинек С. В. Экспликация валентностей слова в ассоциативном эксперименте// 2003. - №44. – С. 130-134.
15. Маслова, В. А. Когнитивная лингвистика: учебное пособие / В. А.
16. Маслова. – Минск: ТетраСистемс, 2005. – 256 с.
17. Попова З. Д., Стернин И. А. Понятие «концепт» в лингвистических исследованиях. – Воронеж, 2000. – 30 с.
18. Попова З.Д., Стернин И.А. Очерки по когнитивной лингвистике. - Воронеж: Истоки, 2002.
19. Садохин А.П. Введение в теорию межкультурной коммуникации. - М.: Высш. шк., 2005.
20. Слышкин Г. Г. Концептологический анализ институционального дискурса // Филология и культура. Мат-лы…, 2001, с.34-36.
21. Слышкин Г. Г. От текста к символу: лингвокультурные концепты прецедентных текстов в сознании и дискурсе. – М.: Academia , 2000. – 128 с.
22. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. М. 1997.
23. Телия В. Н. Русская фразеология: Семантический, прагматический, культурологический аспекты. М., 1996. — 284 с.
24. Фесенко Т. А. Концептуальные системы как контекст употребления и понимания вербальных выражений // Когнитивные аспекты языковой категоризации. Сб. науч. трудов. Рязань, 2000.- с.141-144.











Попова З.Д., Стернин И.А. Очерки по когнитивной лингвистике. - Воронеж: Истоки, 2002.
Садохин А.П. Введение в теорию межкультурной коммуникации. - М.: Высш. шк., 2005.
Попова З.Д., Стернин И.А. Очерки по когнитивной лингвистике. - Воронеж: Истоки, 2002.
Гришаева Л.И., Цурикова Л.В. "Введение в теорию межкультурной коммуникации". Учебное пособие, Академия", 2006
Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. - Волгоград: Перемена, 2002.
Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. - Волгоград: Перемена, 2002.

Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. - Волгоград: Перемена, 2002.
Апресян В. Ю. Речевые стратегии выражения эмоций в русском языке/ В.Ю. Апресян // Рус. яз. в науч. освещении. - 2010. - № 2 (20).
Ваганов А.В. Функционально-семантические особенности сравнений с имплицитным основанием/ А.В. Ваганов // Семантика языковых единиц: Доклады VI Международной конференции. - М., 1998.












2

Список литературы

1. Апресян В. Ю. Речевые стратегии выражения эмоций в русском языке/ В.Ю. Апресян // Рус. яз. в науч. освещении. - 2010. - № 2 (20).
2. Бессонова Л. Е., Зелинская А. Ю. Структурно-семантическое содержание ассоциативного поля концепта (из опыта проведения экспериментальных методик) // Учёные записки ТНУ, Т. 17 (56). – 1: Филологические науки. – Симферополь, 2004. – С. 142-150.
3. Вежбицкая, А. Семантические универсалии и описание языков М.: Языки русской культуры, 1999. – 780 с.
4. Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. – М., 1996. – 411 с.
5. Горошко Е. И. Интегративная модель свободного ассоциативного эксперимента.
6. Харьков; М.: Изд. группа «РА – Каравелла», 2001. – 320 с.
7. Гришаева Л.И., Цурикова Л.В. "Введение в теорию межкультурной коммуникации". Учебное пособие, "Академия", 2006.333 с
8. Изард К. Э. Психология эмоций/Перев. с англ. — СПб.: Издательство «Питер», 1999.
9. Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. - Волгоград: Перемена, 2002.
10. Карасик В. И. Модельная личность как лингвокультурный концепт // Филология и культура. Мат-лы III международной конференции. Ч.2 Тамбов.
11. Колесов В. В. Концепт культуры: образ — понятие — символ // Вестник СПбГУ. Сер.2. СПб., 1992. Вып. 3., № 16.
12. Кронгауз М.А. Русский язык на грани нервного срыва. 2008
13. Кубрякова Е. С., Демьянков В. З., Панкрац Ю. Г., Лузина Л. Г. Краткий словарь когнитвных терминов. – М.: МГУ, 1996. – 245 с.
14. Мартинек С. В. Экспликация валентностей слова в ассоциативном эксперименте// 2003. - №44. – С. 130-134.
15. Маслова, В. А. Когнитивная лингвистика: учебное пособие / В. А.
16. Маслова. – Минск: ТетраСистемс, 2005. – 256 с.
17. Попова З. Д., Стернин И. А. Понятие «концепт» в лингвистических исследованиях. – Воронеж, 2000. – 30 с.
18. Попова З.Д., Стернин И.А. Очерки по когнитивной лингвистике. - Воронеж: Истоки, 2002.
19. Садохин А.П. Введение в теорию межкультурной коммуникации. - М.: Высш. шк., 2005.
20. Слышкин Г. Г. Концептологический анализ институционального дискурса // Филология и культура. Мат-лы…, 2001, с.34-36.
21. Слышкин Г. Г. От текста к символу: лингвокультурные концепты прецедентных текстов в сознании и дискурсе. – М.: Academia , 2000. – 128 с.
22. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. М. 1997.
23. Телия В. Н. Русская фразеология: Семантический, прагматический, культурологический аспекты. М., 1996. — 284 с.
24. Фесенко Т. А. Концептуальные системы как контекст употребления и понимания вербальных выражений // Когнитивные аспекты языковой категоризации. Сб. науч. трудов. Рязань, 2000.- с.141-144.

Языковая политика в городе: право языка vs. языковые права человека (право на имя)

Языковая политика в городе: право языка vs. языковые права человека (право на имя)

Б. Я. Шарифуллин

Язык современного российского города как сложной языковой, лингвосоциальный и лингвокультурный феномен изучается в самых различных аспектах. Исследуются и описываются различные формы и типы языковой (речь) коммуникации в пространстве города: от литературного "стандарта" до маргинальных форм типа арго или сленга, разнообразные жанры речевого общения города (от устных, бытовых до письменных, комплексных), множество текстов городской среды (эпиграфика, урбонимика и пр.). В последние годы, все больше и больше стали обращать внимание и на "нетрадиционные" для российского лингвоградоведения проблемы: лингвокультурные и лингвосемиотические аспекты городского пространства, вопросы языкового планирования, языковой политики и языкового прогнозирования в городской среде (см., например,. [Подберезкина, 1997; 1998, s. 26-29; 1998а]). Текущая разработка языкового планирования и языковой политики в городе касается, в основном, городской топонимики, как это можно судить на краю работ Л. З. Подберезкиной и его коллеги. Кажется, однако, что сфера политики не только влияет на ономастику, но и других явлений языковой коммуникации города. Планирование языкознание и языковая политика должны стать неотъемлемой частью общей политики, направленной на улучшение социального, экономического и культурного наследия в городе. Языковую ситуацию в городе должно быть так же комфортно, как и социокультурное и экономическое положение.

Основные проблемы политики в сфере городской ономастики - прежде всего вопросы наименования, как самих городов, так и внутригородских объектов (см., например, [Красотенко, 1998, s. 16-18]). Проблема номинации, ре-номинации и контр-номинации, действительно, считается одной из актуальных проблем русской ономастики (шире - лексикологии в целом), в XX веке, особенно результат. В период "переломных" социально-экономических и политических реформ, естественно, проявляется в гравитации и языковые реформы (см. [Шарифуллин, 1997, s. 5-27]). Испытанная область языкового реформирования - прежде всего словарь и система словообразовательных средств, т. е. то, что напрямую связано с номинацией "нового" и реноминацией (переименование) "старый". Здесь говорится обратное переименование ("контрноминация") топонимических объектов, общественно-политических или вообще общественно значимых (культурных, ключевых) понятий и концепций и так далее, Очевидно, что воспринимается или даже если не осознаваемая цель такой перетряски словаря (как отражения действительности в языке) довольно прозрачна - скорректировать языковую картину мира в наиболее значимых фрагментах и тем самым оказать направленное воздействие и на саму действительность.

Узнать стоимость работы