Средства выражение иронии в романе Der Campus Ditrich Schwaniz

  • 82 страницы
  • 53 источника
  • Добавлена 05.01.2014
3 000 руб.
  • Содержание
  • Часть работы
  • Список литературы
  • Вопросы/Ответы
СОДЕРЖАНИЕ 2
ВВЕДЕНИЕ 3
ГЛАВА I Научно-теоретические основы исследования 8
1.1. Раскрытие сущности иронии 8
1.2. Концепции иронии в зарубежной лингвистике 14
1.3. Языковые средства реализации контекстуальной иронии в художественном тексте 21
1.4. Прагматические функции иронии в художественном произведении 35
Выводы по первой главе: 39
ГЛАВА II Экспликация иронии в тексте художественного произведения Дитриха Шванитца «Кампус» 41
2.1. Комический роман как элемент идиостиля Дитриха Д. Шванитца и краткая характеристика произведения «Кампус» 41
2.2. Виды иронии в романе «Кампус» 48
2.3. Прагматический аспект содержания иронического смысла в романе «Кампус» 57
Выводы по второй главе: 59
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 60
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 62
Фрагмент для ознакомления

Как уже отмечалось выше, палитра таких средств необычайно широка. Наибольший интерес в этом смысле представляет лексический уровень языка, столь богатый различными средствами экспликации иронии.
Проанализировав произведение, мы пришли к выводу, что Дитрих Шванитц весьма широко использует такой прием как сравнение. И это не удивительно – нет ничего проще, чем выразить свою усмешку, или досаду, или презрение, сравнив человека или событие с чем-нибудь комичным, или наоборот, серьезным, и тем самым сыграть на контрасте. Рассмотрим несколько примеров из текста.
Das alte extra große Bett war das Symbol ihrer Jugend gewesen. Er hatte es geliebt, wie Napoleon Austerlitz geliebt geliebt hatte… Möbel aus Kirschbaum….aus dem Sägemehl der Jahrtausende rieselte.
Старая, нарочно огромная кровать была символом ее молодости. Он любил ее так, как Наполеон любил Аустерлиц. Мебель из вишневого дерева ... из которой струилась опилки тысячелетий (здесь и далее во всех примерах – перевод наш).
Эти слова, а вернее мысли, принадлежат главному герою романа Ханно Хакманну. Так он, лежа под кроватью, описывает мебель, доставшуюся его жене Габриэлле в качестве преданного. Интересно здесь, конечно же, сравнение с Наполеоном. Для полного понимания смысла авторской иронии читателю необходимы определенные фоновые знания по истории. Тогда становится понятным, что никакой любви Ханно не может испытывать к приданному своей супруги, и эта старая мебель ему отвратительна. Еще не зная обстоятельств семейной жизни Хакманнов (а сравнение встречается нам буквально на первой странице романа) мы уже может примерно представить, какими являются взаимоотношения между супругами.
В продолжение темы отношений между Ханно и Габриэлле, мы видим, что своей иронией автор, транслируя это через Ханно, удостаивает и любимую кошку своей жены, сравнивая ее урчание с мотором своего Мерседеса.
… Ihr Schnurrmotor lief jetzt so gleichmäßig wie sein Mercedes…
… Ее «мурчащий мотор» работал также размеренно, как мотор его Мерседеса.
Помимо классического приема сравнения, тут фигурирует и прием комического словообразования – Schnurrmotor. В этом мы видим скорее раздражение героя на животное, испортившего ему начало очень важного дня, когда он должен был читать свой доклад.
Надо признать, что ирония автора глазами Ханно распространялась не только на окружающих людей и предметы, но и на самого себя. Таким видит Ханно своей лицо после «неравного боя» с кошкой:
… Sein Gesicht: einText mit Tippfehlern! Haha, ein Witz für Dekonstruktionisten. Der Dämon Selbstironie begann ihn zu belästigen. So konnte er doch nicht den Festvortrag halten! Mit einem Gesicht wie ein korrigiertes Manuskript würde ihm niemand mehr zuhören...
…Vielleicht konnte er eine Locke über die Stirnwunde hängen lassen. Der Ritter Cellinis nach der Schlacht!...
… Его лицо: как текст с опечатками! Ха-ха, шутка для дискуссии о деконструктивизме. Им начал овладевать демон самоиронии. Но так же он не может читать доклад! С таким лицом, похожем на исправленный манускрипт, никто не будет больше слушать…
…Может он мог бы спустить поверх раны на лбу завиток волос? Эдакий рыцарь Челлини после битвы!...

В обоих примерах сравнение выступает как образующий элемент иронии. Ханно сравнивает свое лицо с древней рукописью. А себя самого – с рыцарем.
В продемонстрированных примерах сравнение выступало средством передачи иронии и легкого сарказма. Но, стоит отметить, что данное средство универсально. Оно может быть и транслятором едкой сатиры и презрения.
So schleiften sie sie einfach wie einen Pferdekadaver über den Boden in Richtung Wagentür….. und er legte einen gewaltigen Leib frei, blond wie ein Weizenfeld, durch den in regelmäßigen Wellen die Spasmen liefen wie der Wind durchs Getreide.
И так они просто тащили ее, как труп лошади по земле, по земле в направлении двери вагона… и он положил мощное туловище, бледное, как пшеничное поле, по которому равномерными волнами пробегали спазмы, как ветер по ржи.
Многочисленные сравнения в приведенном отрывке конструируют авторский сарказм, передаваемый глазами главных героев.
Еще одно сравнение, используемое героем:
Gabrielle lächelte ihn strahlend an, Weizmann zwinkerte ihm zu, o Gott — und Babsi klatschte in einer Orgie der Begeisterung wie eine Entfesselte.
Габриэлле сияюще улыбалась ему, Вайцман подмигивал, и о Боже – и Бабси аплодировала ему в этой оргии восторга как освобожденная из оков.
Смеясь внутренне над Бабси, Ханно не верит в ее восторг, поэтому сравнивает ее с пленницей, внезапно обретшей свободу, подразумевая тем самым, что его выступление такого безудержного восторга вызвать не может.
Как мы уже упоминали в первой главе, семантические контрасты являются весьма значимыми лексико-семантическими средствами актуализации контекстуальной иронии. В одном контексте объединяются слова и выражения, противоположные по предметно-логическому значению.

»Sie sind jetzt ein ›Olympier‹«, hatte der alte Professor Straub ihm gesagt … »also gehören Sie auf den Olymp.« Und nun lag er hier, ohne Hosen, flach auf dem Bauch unter dem Bett, das so unverrückbar zu sein schien, als wäre es festgeschraubt.
«Вы теперь олимпиец!», - сказал ему однажды профессор Штрауб… - «Ваше место теперь на Олимпе» И теперь он лежал здесь, без штанов, на пузе под кроватью, причем это не казалось таким уж сумасшествием, как если бы это было зафиксировано.
Сравнение с олимпийцем от своего уважаемого коллеги и, параллельно, унизительная поза под кроватью в поисках запонки – таким контрастом транслируется нам самоирония главного героя.
В повествовании всплывает еще раз сравнение с олимпийцем, уже после сцены в туалете:
Der Olympier auf der Flucht, eingeschlossen auf der Herrentoilette. Ein ängstlicher kleiner Eindrucksmanipulator mit feuchten Händen, ewig damit beschäftigt, einen Olympier zu spielen, doch in Wirklichkeit ein Mickerling.
Олимпиец в бегах, запертый в мужском туалете. Мелкий трусливый манипулятор впечатлениями с потными ладонями, вечно занятый тем, чтобы играть роль олимпийца, на самом же деле просто трус.
Здесь мы видим глубокую рефлексию и вновь самоиронию, тут явственно прослеживаются страдания автора по поводу невозможности соответствовать полученному некогда прозвищу.
Контраст между противоположными идейно-бытовыми понятиями передает нам также иронию говорящего:
Übler war schon, daß er wie ein Sozialist redete, und am schlimmsten war, daß er Bier zum Essen trank.
Паршиво было уже то, что он говорил как социалист, но хуже всего было то, что еду он запивал пивом.
Ироничное, саркастическое отношение Ханно к отцу своей жены передано в приведенном примере. Социалист, пьющий пиво (напиток, бесспорно капиталистический), не укладывался в его картину мира, чем заслужил порцию острой иронии.
… — sie empfand das als Sklavendienst. Dafür hatte sie eine gute Hand mit den Domestiken, wie sie sich ausdrückte … Und die waren gehalten, ihrer Vorstellung von Ästhetik zu folgen. Sie bestand darin, das Haus in ein Theater zu verwandeln, eine prächtige Dekoration auf der Bühne und eine Müllhalde hinter den Kulissen.
… - она воспринимала ее (работу по дому) как каторжный труд. При этом, у нее была набита рука в плане ведения домашнего хозяйства, как она сама выражалась… И домашнее хозяйство велось согласно ее личному представлению об эстетике. А это представление состояло в том, чтобы превратить дом в театр – пышная декорация на сцене и свалка за кулисами.
Контрасты «дом» - «театр», «сцена» - «кулисы», «декорация» - «куча мусора» усиливают негативное отношение Ханно к своей жене, в частности, к ее умению вести домашнее хозяйство.
Отметим гиперболу как еще одно средство экспликации авторской иронии в романе. Сцена в метро, по пути в университет, при этом очень показательна:
Es war eine Riesin von geradezu überwältigender Leibesfülle. Mußte sie sich übergeben? Das würde zu einer Sintflut führen. Wieder lief das Beben durch sie hindurch.
Это была великанша просто нечеловеческого размера. А если она упадет вперед? Это наверняка приведет ко всемирному потопу. И снова колебания прошли по ее телу.
Als sie einlief, lag die Gigantin immer noch auf dem Bahnsteig, und die Passanten fluteten um sie herum.
Когда он убежал, гигантша все еще лежала на платформе, и пассажиры потоком струились вокруг нее.
Намеренно преувеличенные размеры попутчицы в метро выражены в отрывке гиперболой. Преувеличивая размеры пассажирки, герой транслирует нам свое отвращение, здесь говорить можно скорее о сарказме, чем о чистой иронии.
Говорящие фамилии достаточно часто используются авторами для передачи ироничного отношения к своим героям.
В «Кампусе» нам встречается «друг» Ханно Норберт Бомж (Norbert der Penner). Здесь идея автора достаточно проста – назвать вещи своими именами, то есть дать герою прозвище соответственно роду его занятий.
Еще более интересен персонаж по имени (а, скорее, прозвищу) Трактористка. Для того, чтобы понять причину его происхождения, обратимся к тексту:
Sie wurde so genannt, weil sie so entschlossen dreinblickte wie eine sowjetische Heldin der Arbeit. Aber ihr Kartoffelgesicht mit dem verkniffenen Mund konnte Bernie jetzt nicht sehen.
Ее прозвали так, потому что она смотрела решительно как герой труда Советского Союза. Но ее лицо, похожее картошку, и раздраженно поджатые губы Берни сейчас не мог видеть.
Председатель совета по защите диссертаций Келлер получил в романе прозвище Киллер, очевидно, с намеком на его беспощадность относительно соискателей ученых степеней.
Ирония сквозит не только в самом прозвище, данном автором, но и в клишированном, стереотипизированном описании внешности героини.
Рассмотрим теперь практические примеры применения авторской иронии посредством синтаксиса.
Синтаксическая конвергенция способствует реализации информации субъективно-оценочного характера, что и делает такую информацию особенно актуальной для создания иронического смысла. Как правило, хаотичные перечисления способны сказать нам об отношении автора высказывания или мысли к происходящим событиям:
Zu beiden Seiten nickte, grüßte, winkte, scherzte, lächelte seine gelehrtе Kollegenschaft und die Bildungssociety der Stadt.
По обеим сторонам кивали, приветствовали, шутили, улыбались его ученые коллеги и цвет образовательного сообщества города.
Перечисление действий коллег здесь выступает как элемент отражения мнения героя к подобного рода мероприятиям. Из контекста мы знаем, как не любил подобные вечера Ханно, и какого мнения он был о своих коллегах. Вся эта суматоха казалась ему бессмысленной, что и показало нам приведенное выше хаотичное перечисление занятий высшего общества.
Еще в одном примере упомянутое выше хаотичное перечисление имеет своей целью направить иронию на конкретного человека – Берна Вескампфа, преподавателя университета:
Er hatte die Beine auf den Schreibtisch gelegt, auf dem sich Bücher, Manuskripte und alte Kaffeebecher türmten, und las den SPIEGEL.
Он положил ноги на стол, на котором громоздились книги, манускрипты и старые чашки из-под кофе, и читал «Шпигель».
Как мы видим, на столе Вескампфа – полный хаос, иронизируя над этим, автор с первых строк описания героя дает нам его оценку.
Притворные восклицания также являются частью средств трансляции иронии на уровне синтаксиса. При столкновении с подобного рода предложениями читателю важно не только понять смысл сказанного, но и попытаться представить, с какой именно интонацией оно могло бы быть сказано.
Petzold war bei einem Manager-Kurs gewesen!
Птцольд был на курсе менеджмента!
Восклицая очевидные вещи, мы чувствуем злую иронию Вескампфа, граничащую с завистью, в отношении своего коллеги по университету.
На стилистическом уровне у автора романа открываются широкие горизонты для трансляции своего ироничного отношения.
Следует отметить, прежде всего, метафоры.
Как уже неоднократно отмечалось выше, Ханно был крайне самокритичен и склонен к рефлексии и самоиронии:
Die sensiblen generösen Züge seines Renaissance-Gesichts waren entstellt…
… Sie stand zwischen seinen Beinen und streute milden Mondstaub auf die zerfurchte Landschaft seines Professorenantlitzes.
Чувственные …… черты его лица эпохи Ренессанс были испорчены...
… Она стояла между его ног и струила нежную лунную пыль на растерзанный ландшафт его профессорского облика.
Метафоричное отнесение своего лица к знаменитой эпохе свидетельствует как о крайне ироничном к себе отношении, так и о крайне завышенной самооценке.
Еще один пример метафоризации понятия:
Vielleicht nehmen sie für solche Jobs gleich geistig Unterbelichtete.
Может быть, на такую работу они как раз берут духовно необремененных людей.
Здесь – сарказм героя по отношению к работникам метро, его желание возвыситься над ними, показать себя более образованным. Именно этим целям служит метафоричное geistig Unterbelichtete.
Перифразы служат средством иронии в том случае, когда автор намеренно не желает называть вещи своими именами, а хочет завуалировать истинный смысл своего речевого акта.
Im Ecksitz war eine Schnapsleiche in sich zusammengesunken.
На угловом месте сидел, согнувшись, алкоголик. (Буквально: Schnapsleiche – «водочный труп»).
Не называя социального статуса пассажира, автор с усмешкой дал нам понять, о чем идет речь.
Олицетворение как средство иронии довольно часто применяемо авторами. Олицетворяя героя или события с другими явлениями, у автора появляется возможность имплицитно выразить свое отношение к происходящему.
Die redeten dann von Unterdrückung, Naturausbeutung und dritter Welt, manche Dinosaurier sogar noch von der Arbeiterklasse.
Они говорили об угнетении, эксплуатации природы и странах третьего мира, а некоторые динозавры даже о рабочем классе.
Динозаврами Ханно иронично называет своих коллег по университету, очевидно, ничего не понимающих о том, о чем сами они говорят. Тем самым он подчеркивает их «дремучесть», говорит нам о том, что их взгляды, как и динозавры, давно и безвозвратно устарели.
Как уже отмечалось, использование возвышенной лексики в качестве контраста может также способствовать экспликации иронии:
»Herr Vorsitzender, meine Dame, meine Herren! Äußerste Verbundenheit für Entgegenkommen, mich anzuhören.« Fiedler bediente sich einer Art Funkersprache, die noch aus der Marine des Kaiserreichs zu stammen schien.
«Господин председатель, дамы и господа! Выражаю крайнюю признательность за предоставленную возможность выслушать меня». Фидлер всегда изъяснялся на языке. Похожем на язык связного-радиста военно-морского флота времен Империи.
В этом случае автор стилевой разницей автор подчеркивает непохожесть героя Фидлера на остальных персонажей, собравшихся для дискуссии.
2.3. Прагматический аспект содержания иронического смысла в романе «Кампус»

Применяя в произведении разнообразные стилевые средства для выражения иронии, автор, бесспорно, преследует определенную цель. В теоретической главе нашей работы мы обозначили ряд прагматических функций иронии в художественном произведении. Иными словами, в нашей работе нам интересно не только понять, какими средствами оперирует автор для ее трансляции, но и какую цель он ставит перед собой, зачем она нужна и что он нам этим самым хочет сказать.
Обратимся, например, к уже упомянутому персонажу по прозвищу Трактористка, сотруднице университета. Ее ироничное описание было приведено в предыдущем параграфе. Но не только ее внешность, но и манера двигаться вызывают у героя, чьими словами идет описание, раздражение и даже отвращение:
…Die Traktoristin hatte ihren Bücherstapel wieder unters Kinn geklemmt und plazierte jetzt ihre gewaltige rechte Hinterbacke auf die Klinke des Nebenraumes…
… Трактористка засунула свою кипу книг под подбородок и теперь водрузила правое полушарие своей пятой точки на ручку двери, ведущей в соседнюю комнату…
…Die Traktoristin nahm das Gewicht ihrer Hinterbacke von der Türklinke…
Трактористка сняла вес свой пятой точки в дверной ручки.
…Ihre sibirische Natur sah kein Problem darin, sich direkt an ein Telefongespräch anzuhängen, das sie nichts anging. Sie war eine der ungehobelsten Frauen, die Bernie je kennengelernt hatte…
…Ее сибирская натура не видела никакой проблемы в том, чтобы вмешаться в телефонный разговор, который ее не касался. Она была одна из самых неотесанных женщин, с которыми он когда – либо был знаком…
…Daß die Traktoristin überhaupt als Frau durchgegangen war, hatte ihn oft genug gewundert…
… То, что с Трактористкой вообще обращались как с женщиной, вообще его часто очень удивляло…
Таков сарказм автора и его героя по отношению к этому женскому персонажу. Не заявляя этого прямо, автор явно намекает на схожесть Трактористки с русской нацией. Русские рассматривались как главные проводники идей социализма в Европу. А герои романа, и, самое главное, автор романа, являются ярыми противниками социализма. Вероятно поэтому, можно предположить, автор изливает весть свой сарказм в описании героини. Заявляется и такая черта характера, как отсутствие такта и корректности - способна вмешаться в то, что ее не касается. Вероятно, в представлении автора именно такими и являются русские.
Автор и далее развивает тему своей ненависти к социализму во всех его проявлениях:
Bernie studierte an ihr mit Schaudern die Symptome des politischen Irrsinns. Doch immer, wenn er in ihr sibirisches Kartoffelgesicht blickte, kam ihm der Gedanke, ihr Stalinismus sei nur eine Theorie zur Rechtfertigung ihres Aussehens.
На ней Берни с ужасом изучал симптомы политического сумасшествия. Но всегда, когда он бросал взгляд на ее картофельное сибирское лицо, ему приходила в голову мысль, что сталинизм был только теорией для оправданий ее взглядов.
Но очевидно, что не только социализм был предметом острой иронии автора. Он направлял свои насмешки и в адрес конфессий, которые сам не разделял и не понимал. Вот, например, слова Ханно о протестантах:
Wie alle norddeutschen Protestanten hielt sie den katholischen Klerus für eine finstere Geheimgesellschaft mafiösen Zuschnitts, deren Mitglieder den Zölibat durch geheimnisvolle Lastern kompensierten.
Как все северо-немецкие протестанты, она считала католическое духовенство темным тайным сообществом мафиозного происхождения, чьи последователи компенсировали запрет на вступление в брак таинственными пороками.
Налицо ирония над темнотой и невежеством протестантов, которые так буквально, по его мнению, воспринимали догмы католицизма.
Еще один пример на национальную тему:
Dr. Taubert sprach mit Schweizer Akzent, denn sie stammte aus einer Züricher Bildungsbürgerfamilie mit jüdischem Hintergrund. Und weil sie von der ganzen deutschen Misere und ihren Traumata unberührt war, benutzte sie Worte wie »Elite« oder »Leistung« mit der naiven Selbstverständlichkeit eines Kindes, das mit schlafwandlerischer Sicherheit beim Pilzesuchen durch ein Minenfeld wandert.
Доктор Тауберт говорила со швейцарским акцентом, поскольку она происходила из семьи цюрихской интеллигенции с еврейскими корнями. И поскольку ей были неведомы немецкая нужда и ее ужасы, она употребляла слова «элита» и «успех» с наивной самостоятельностью ребенка, который с уверенностью бредет по минному полю в поисках грибов.
Иронизируя над своими коллегами по университету, персонажи автора романа часто обращаются к ироничному и даже саркастичному описанию внешности героев:
Im selben Moment ging die Tür auf, und Professor Köbele trottete herein, ein kleiner, drahtiger, grauhaariger Terrier kurz vor der Emeritierung, gefolgt von der blonden Siegfriedsgestalt des Dr. Gerke und der in ausgebleichten Jeansstoff gehüllten Jammerfigur des Studenten Färber, die Bernie immer an eine blau angelaufene Käserinde erinnerte.
В этот момент дверь открылась, и неуклюже вошел профессор Кёбеле, маленький, жилистый, седоволосый терьер слегка предпенсионного возраста, в сопровождении светловолосого облика Зигфрида в лице доктора Герке и жалкой фигуры студента Фэрбера, облаченного в выцветшую джинсовую куртку, который всегда напоминал Берни корку сыра с голубоватым налетом.
Таким образом, в одном предложении была дана весьма острая ироничная характеристика трех персонажей романа: одного он сравнил с «потрепанным терьером» очевидно, человек собирается на пенсию, но, к недоумению героя, все еще что-то делает в университете; второй, доктор Гёрке, получил сравнение с Зигфридом, мифическим героем древней германской саги о Нибелунгах, а третий, студент Фэрбер, и вовсе сравнивается с коркой сыра. Презрение к коллегам – показатель презрения к своему делу, к работе, которую выполняешь. Именно таким нам автор хочет показать Берни. Цель такого саркастического описания – это не характеристика перечисленных персонажей, как это могло бы показаться на первый взгляд. Так автор характеризует героя, чьими глазами он видит этих людей, а именно, Берни.
Как мы уже установили, лейтмотивом и целью автора в данном романе является критика системы высшего образования в Германии. Критикуя его в общем, автор использует и метод концентрации своего внимания на отдельных, казалось бы мелких и незначительных вещах:
Alice schaute Bernie aufmerksam an, Gerke las konzentrierten Ausdrucks in geheimnisvollen Rechtsverordnungen, und Professor Köbele hatte damit begonnen, mit bloßen Händen Nüsse zu knacken und die Schalen auf einem ausgebreiteten Exemplar des New York Review of Books zu sammeln.
Эллис внимательно смотрела не Берни, Гёрке читал сконцентрированные высказывания из таинственных сообщений правительства, а профессор Кёбеле начал с того, что голыми руками колол орехи и складывал скорлупу на развернутый экземпляр «New York Review of Books».
Примечательны в этом отрывке два момента: 1. то, что во время научного заседания кто-либо в принципе мог позволить себе колоть орехи и 2. то, что мусор, скорлупу Кёбеле складывал на книгу. Цель такого описания здесь – показать равнодушие к учебному процессу, принципиальную незаинтересованность в том, что происходить в стенах университета, более того, автор открыта показывает неуважение героя и к коллегам, и к трудам научной и творческой деятельности.
Чуть позднее нам становится понятным такое поведение Кёбеле:
… Ich habe gesehen, wie meine Seminare zu Versammlungen kaugummikauender, zotteliger, stammelnder Höhlenbewohner wurden…
… Ich habe mich dazu hergegeben, so zu tun, als ob das sinnlose Gefasel einer Horde unartikulierter Paviane eine philosophische Diskussion wäre. Ich habe mich schwer an dieser Universität versündigt, indem ich das alles mitgemacht habe, ohne meine Kleider zu zerreißen und offen zu verkünden, daß Neandertaler wie Sie nicht auf die Universität gehören…
… Я увидел, как мои семинары становятся сборищем жующих жвачку, лохматых, косноязычных пещерных людей …
… Я старался из всех сил притворяться, как будто бы бессмысленная болтовня стада нечленораздельно говорящих павианов была научной дискуссией. Я очень сильно провинился перед университетом, где потворствовал всему этому, не рвя рубаху у себя на груди и не провозглашая том, что неандертальцам вроде вас не место в университете.
После такого монолога героя становится понятным его презрение и неуважение к присутствующим. По нашему впечатлению, создается ощущение, что устами Кёбеле говорит сам Д. Шванитц, перечисляя и обличая все порики, присущие, по его мнению, системе высшего образования в Германии: невежество, лень, глупость, скука.
На контрасте с университетом Фрайбурга автор критикует недостаточную оснащенность собственного, Гамбургсокого, университета, в котором, как мы знаем, в реальной жизни он долгое время преподавал:
Die baden-württembergishe Landesregierung stattete die Freiburger immer mit den neuesten Büroelektronik aus, während Hamburg ihm gerade die neuesten Bleistifte spendierte, und das auch nur auf Antrag!
Правительство Баден-Вюрттемберга всегда оснащало фрайбургцев новейшими приборами для офиса, в то время как гамбургское только недавно пожертвовало им новые карандаши, и те только по запросу.
Вероятно, недостаточное финансирование – одна из зол в современном высшем образовании. На контрасте между техникой и карандашами автор высмеивает финансовый подход правительства к высшим учебным заведениям в стране.
Анализируя примеры из текса, что автор использует иронию только лишь для того, чтобы уколоть, раскритиковать кого или что-либо. Удивительно, но в романе нашлось место и доброй иронии:
Als er merkte, daß seine Tochter tatsächlich Humor hatte, war er sich vorgekommen wie Robinson Crusoe, als Freitag die ersten verständlichen Worte sprach. Es war eine richtige Erleichterung gewesen, ein ganz unvermutetes Glück.
Когда он заметил, что у его дочери действительно есть чувство юмора, он почувствовал себя Робинзоном, когда пятница произнес первые понятные слова. Это было настоящее облегчение, совершенно непередаваемое счастье.
Иронизируя и сравнивая самого себя с Робинзоном, Ханно испытывает искренне счастье и восторг, ведь дочь была его последним оплотом в семье, да и, пожалуй, в целом мире. Найдя в ней единомышленника, герой уже не чувствует себя таким одиноким.
Дочь как бы выступает в контрасте с женой Ханно, каждая реплика о которой сопровождается издевкой:
Der Vogel würde Michael Canovas Stoffmuster auf den neu bezogenen Biedermeiermöbeln ruinieren, William Yeowards Vorhangstoffe zerfetzen und Dinah Cassons Lampen bekleckern.
Птица испортила бы узор на ткани от Михаэль Кановаса, которой была обтянута мебель Бидемайера, разорвала бы материал гардин от Вильяма Йовардса и замарала бы светильники от Дины Кассон.
Все это точное перечисление фирм-производителей предметов интерьера адресовано жене Габриэлле. Он считает бессмысленным ее увлечение дизайном интерьера, воспринимает это с нескрываемой насмешкой.
Вот еще продолжение авторской иронии глазами Ханно к Габриэлле:
In der Mitte des Rasens stand ein kleiner Putto, den ein früherer Verehrer Gabrielles aus der Toskana mitgebracht zu haben vorgab und der angeblich eine Kopie von Sansovinos Bachus darstellte. Dass Hanno glaubte, der Putto stammte aus dem Kieswerk von Bad Segeberg, hatte er für sich behalten.
Посередине лужайки стоял маленький купидончик, которого якобы притащил из Тосканы бывший воздыхатель Габриэлле и который якобы являлся копией Савино Бахуса. То, что Ханно полагал, что на самом деле этот ангелочек родом с гравийного завода Бада Зегеберга, он оставил при себе.
Как и в предыдущем примере, в словах Ханно – насмешека над женой, которую, по его мнению, так легко обмануть и которая готовая гнаться за любым проявлением роскоши, пусть даже и дешевым. Ирония к конкретному персонажу – это ирония к институту брака в целом. Очевидно, автор хочет подвергнуть сомнению целостность и нерушимость этой инстанции, погружая своего героя в подобного рода отношения, загоняя его под каблук к собственной жене. Таким он видит самого себя в браке:
Dazu brauchte er sich vor Gabrielle nur so eifrig balzend zu verbeugen wie der unverdrossene Täuber auf der Fensterbank.
Для этого и он должен был также, усердно токуя, кланяться Габриэлле, как неутомимые голуби на подоконнике.


Выводы по второй главе:

Выбрав в качестве объекта нашего исследования роман немецкого писателя и ученого Дитриха Шванитца, мы в первую очередь обратились к биографии писателя. Это позволило сделать нам выводы о том, какой именно идиостиль был присущ автору. На протяжении всего творчества доминирующим жанром произведений автора был сатирический роман. В нашей работе под комическим романом мы подразумевается роман сатирический, роман юмористический и явления переходные.
Таким образом, в данной работе понятие «комический роман» используется для обозначения различных жанровых разновидностей романа, связанных с их общей смеховой атмосферой, комизмом, лежащим в основе сюжета, обрисовки персонажей, авторских оценок, языка и стиля.
Анализируя разнообразие средств экспликации авторской иронии в романе «Кампус», мы пришли к выводу, что автор весьма свободно варьирует различными приемами, при этом, не ограничиваясь возможностями одного определенного языкового уровня. Однако наиболее распространенным приемом трансляции авторской иронии явилось сравнения как элемент лексического уровня языка.
Рассматривая практические примеры из произведения, мы ставили своей целью не только понять механизм порождения иронии, но и увидеть цель ее использования в произведении. Иными словами, нам был интересен мотив автора, побуждающий его глазами своих героев изливать иронию и даже сарказм по отношению к окружающим людям, предметам, событиям и даже самому себе.
Мы пришли к выводу, что наиболее затрагиваемые темы авторской иронии это – семья, а точнее, взаимоотношения между супругами, карьера и конкуренция, общественно-политическая жизнь.
Особое ироничное отношение у автора к университету и ко всему, что там происходит. Свою иронию он транслирует нам различными способами, прежде всего концентрируясь на ироничном описании внешности прототипов своих коллег.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Безусловно, Термин «ирония» является одним из самых дискуссионных в научной литературе. Эта дискуссионность во многом объясняется тем, что формирование этого понятия в истории мировой культуры происходило в различных направлениях: многоуровневость, многоплановость понятия «ирония» связана с такими культурно-историческими определениями, как «сократическая ирония», «античная ирония», «романтическая ирония», «экзистенциальная ирония», «постмодернистская ирония».
Одни ученые склонны воспринимать иронию упрощенно, только на уровне социально-бытового общения. По мнению других ученых, ирония – это более широкое понятие. Исследователем А. Галэ впервые была отмечена неодноплановость данного явления. Он указал на необходимость различать классическую иронию как традиционную риторическую фигуру и специальный прием, который писатель использует для передачи разнообразных оттенков своей мысли.
Отдельно мы обратили внимание на сарказм как на разновидность иронии, применяемой автором произведения для жесткой и даже жестокой критики того или иного явления. Автор тем самым высмеивает человеческие пороки или безнравственность жизненных позиций. Саркастическое замечание или обращение всегда имеет прямое указание на предмет уничижительной критики.
Обращаясь к исследованиям зарубежных лингвистов, мы обнаружили, что само толкование термина ирония менялось с течением времени. Выдвигались новые подходы, искались различные причины использования иронии в устной и письменной речи. Интересен, на наш взгляд, подход Дж. Лича, считавшего вежливость как первопричину использования иронии.
Весьма разнообразна палитра языковых средств, используемых авторами художественных текстов для экспликации иронии в своих произведениях. Эти средства могут быть по-разному выражены на различных языковых уровнях: на фонетическом, морфологическом, лексическом, синтаксическом и стилистическом уровнях. Наиболее интересными и наполненными являются уровни лексем и текстов.
Ирония в тексте любого произведения, вне зависимости от его стилистической принадлежности, всегда используется авторами для конкретных целей, в этом и заключается прагматический аспект выражения иронии. Автор может иметь воспитательную цель, высмеивая пороки и негативные черты характера своих героев. С помощью средств иронии автор выстраивает определенную линию взаимоотношений между своими героями, помогая им найти точки соприкосновения или, наоборот, резко подчеркнуть контраст между ними.
Идиостилю Дитриха Шваница, автора выбранного нам в качестве объекта исследования произведения, свойственен комизм и порой даже жесткая сатира. Не удивительно, что его излюбленным жанром был сатирический роман.
Весьма свободно варьируя различными приемами экспликации авторской иронии в романе «Кампус», автор не ограничивается возможностями одного определенного языкового уровня. Однако наиболее распространенным приемом трансляции авторской иронии явилось сравнения как элемент лексического уровня языка.
Рассматривая практические примеры из произведения, мы ставили своей целью не только понять механизм порождения иронии, но и увидеть цель ее использования в произведении. Иными словами, нам был интересен мотив автора, побуждающий его глазами своих героев изливать иронию и даже сарказм по отношению к окружающим людям, предметам, событиям и даже самому себе.
Мы пришли к выводу, что наиболее затрагиваемые темы авторской иронии это – семья, а точнее, взаимоотношения между супругами, карьера и конкуренция, общественно-политическая жизнь.
Особенно бросается ирония автора к университету и ко всему, что происходит в его стенах. Жесткой критике подвергаются коллеги главного героя, сама система функционирования высшего учебного заведения.
Обобщая вышесказанное, заключаем, что ирония в художественном произведении многогранна, она может хвалить, а может и жестоко жалить. Средств для выражения ее в языке множество, а какой именно из способов выберет автор, и, самое главное, для какой цели, решать только ему.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Абрамец, И. В. Языковые средства создания комического в русских пословицах и поговорках [Текст] / И. В. Абрамец // Труды Самаркандского университета. Исследования по русскому и славянскому языкознанию, вып. 250. - 1974.
Азнаурова, Э. С. Очерки по стилистике слова [Текст] / Э. С. Азнаурова. - Ташкент: Фан, 1973.
Азнаурова, Э. С. Стилистический аспект номинации словом как единицей речи [Текст] / Э. С. Азнаурова // Языковая номинация /виды наименований. - М., 1977.
Арнольд, И. В. Стилистика современного английского языка [Текст] / И. В. Арнольд. – М.: Наука, 2002.
Ахманова, О. С. Словарь лингвистических терминов [Текст] / О. С. Ахманова. – М., 1969.
Барт, Р. Лингвистика текста [Текст] / Р. Барт // Новое в зарубежной лингвистике. - М., 1978, вып.8.
Баталова, Т. М. Ассоциативные и коннотативные связи в художественном тексте как средство создания образности [Текст] / Т. М. Баталова // Лингвистические аспекты образности. МШИШ им.М.Тореза. М., 1981, вып. 174.
Бахтин, М. Слово в поэзии и прозе [Текст] / М. Бахтин //Вопросы литературы, 1972, N 6.
Бахтин, М. Эпос и роман [Текст] / М. Бахтин //Вопросы литературы, 1970, N1.
Берков, П. Н., Из истории русской пародии 18—20 вв., [Текст] / П. Н. Берков // в сборнике: Вопросы советской литературы, т. 5, М. — Л., 1957.
Большой академический словарь [Текст] / — М.: Институт русского языка Академии наук СССР, 1956.
Бореев, Ю. Б. Комическое или о том, как смех казнит несовершенство мира, очищает и обновляет человека и утверждает радость бытия [Текст] / Ю. Б. Борев. – М., 1970.
Виноградов, В. С. Лексические вопросы перевода художественной прозы [Текст] / В. С. Виноградов. - М.: Высш.шк., 1978.
Вишневская, В. Д. К вопросу о статусе иронии. Языковые средства выражения иронии [Текст] / В. Д. Вишневская // Мир культуры: теория и феномены. 2002. №2.
Влахов, С. Н., Флорин, С. К. Непереводимое в переводе. [Текст] / С. Н. Влахов, С. К. Флорин. - М.: Международные отношения, 1980.
Вольф, Е. М. Функциональная семантика оценки [Текст] / Е. М.Вольф. − М. : Эдиториал УРСС, 2002.
Вронский, И. О. Об использовании фразеологических единиц английского языка для создания комического эффекта [Текст] / И.О.Вронский // Вопросы филологии и истории преподавания иностранных языков. 1976. №1.
Гальперин, И. Р. Текст как объект лингвистического исследования [Текст] / И.Р.Гальперин. − М. : Едиториал УРСС, 1990.
Галэ, А. Об иронии и ироничном [Текст] / А. Галэ. - 1890.
Гаспаров, М. Л., Гендиадис [Текст] / М. Л. Гаспаров // Литературоведческий энциклопедический словарь/ Под общ. ред. В.М. Кожевникова. – М., 1987.
Грайс, Г. П. Логика и речевое общение [Текст] / Г. П. Грайс // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVI. - М, 1985.
Ермакова, О. П. Ирония и проблемы лексической семантики [Текст] / О. П. Ермакова // Известия АН. - Серия литературы и языка. – 2002.
Ершов, Л. Ф. Сатирические жанры русской советской литературы [Текст] / Л. Ф. Ершов. – М.: Наука, 1977.
Казакова, Т. А. Практические основы перевода [Текст] / Т.А.Казакова. − Санкт-Петербург.: СОЮЗ, 2001.
Казакова, Т. А. Теория перевода (лингвистические аспекты) [Текст] / Т. А.Казакова. − М. : Высшая школа, 1999.
Квятковский, А. П. Поэтический словарь [Текст] / А. П. Квятковский, 1966.
Копанев, П. И. Вопросы истории и теории художественного перевода [Текст] / П. И. Копанев. − Минск. : СОЮЗ, 1983.
Кухаренко, В. А. Интерпретация текста [Текст] / В. А. Кухаренко. − М. : Высшая школа, 1988.
Литературная энциклопедия: В 11 т. [Текст] / Т. 1 // Ком. Акад.; Секция лит., искусства и яз.; Ред. коллегия: Лебедев-Полянский П. И., Луначарский А. В., Нусинов И. М., Переверзев В. Ф., Скрыпник И. А.; Отв. ред. Фриче В. М.; Отв. секретарь Бескин О. М. —М.: Изд-во Ком. Акад., 1930.
Лукьянова, Н. А. Экспрессивная лексика разговорного употребления: (Проблемы семантики) [Текст] / Н. А. Лукьянова. - Новосибирск, 1986.
Ломоносов, М. В. Полное Собрание Сочинений [Текст] / М. В. Ломоносов // т. 6, Издательство Академии Наук СССР,  Москва, Ленинград, 1952.
Манаков, В. С. Сатирико-юмористическая проза: проблемы жанра и стиля: учебное пособие по спецкурсу Пермский университет [Текст] / В. С. Манаков. – 1986.
Москвин, В. П. Фигуры двусмысленной речи [Текст] / В.П. Москвин. – Рус. яз. В шк. – 2002.
Новиков, А. Л. О контекстуальном смысле слова [Текст] / А.Л Новиков // Филологические науки. 2004.
Остин, Дж. Л. Слово как действие [Текст] / Дж. Л. Остин // Новое в зарубежной лингвистике. – М.: Прогресс, 1986. – №17.
Петренко, В. Ф. Проблемы эффективности речевого воздействия в аспекте психолингвистики [Текст] / В. Ф. Петренко // Оптимизация речевого воздействия. – М.: Наука, 1990.
Попович, А. С. Проблемы художественного перевода [Текст] / А. С. Попович. − М. : Высшая школа, 1988.
Поспелов Г. Н., Проблемы литературного стиля [Текст] / Г. Н. Поспелов. - М., 1970.
Походня, С. И. Языковые виды и средства реализации иронии [Текст] / С. И. Походня. – К., 1989.
Пужилова, О. Л. Антифразис в газетных текстах. Речевое общение: специализированный вестник [Текст] / О. Л. Пужилова // Краснояр. гос. ун-т; под ред. А.П. Сковородникова. Вып. 8-9 (16-17). Красноярск, 2006.
Рассадин, Ст. Законы жанра [Текст] / Ст. Рассадин / "Вопросы литературы", 1967, № 10.
Сковородников, А. П. Антифразис [Текст] / А.П. Сковородников // Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник / под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева и др. – М., 2003.
Саниева, И, Давыдов, В. Ирония. История вопроса [Текст] / И. Саниева, В. Давыдов, 2000.
Сдобникова, В. В. Петрова, О. В. Теория перевода [Текст] / В. В. Сдобникова, О. В. Петрова. − М. : Восток-запад, 1990.
Терехова, Г. В. Теория и практика перевода [Текст] / Г. В. Терехова. − Оренбург.: Едиториал УРСС, 2003.
Фёдоров, А. И. Образная речь [Текст] / А. И. Федоров // Отв. ред. К. А. Тимофеев. — Новосибирск: Наука, Сибирское отд-ние, 1985.
Ходакова, Е. П. Каламбуры у Пушкина и Вяземского [Текст] / е. П. Ходакова // Образование новой стилистики русского языка в пушкинскую эпоху. - М., 1964.
Muecke, D. C. The Communication of Verbal Irony [Text] / Muecke D. C. - New York. : Kumarian Press, 2002.
Muecke, D. C. Irony and the Ironic [Text] / D. C. Muecke. − New York. : Kumarian Press, 1992.
The contemporary American comic epic: the novels of Barth, Pynchon, Gaddis, and Kesey by Elaine B Safer 1989 Detroit, Mich. : Wayne State Univ. Pr.
Ronald Wallace The last laugh: form and affirmation in the contemporary American comic novel. [Text] / Wallace Ronald. - University of Missouri Press, 1979.
Schwanitz, Dietrich Der Campus [Text] / Dietrich Schwanitz. - Goldmann, 2000.
WELT am Sonntag Nr. 46, 17.11. 1996, S. 35.












43



Ироническая насмешка

Положительная ироническая насмешка

Отрицательная ироническая насмешка

Притворно-грубая

Добрая

Злая

Шутливая

Нейтральная (легкая)

Язвительная

Презрительная

Насмешка-осуждение

1. Абрамец, И. В. Языковые средства создания комического в рус-ских пословицах и поговорках [Текст] / И. В. Абрамец // Труды Самарканд-ского университета. Исследования по русскому и славянскому языкознанию, вып. 250. - 1974.
2. Азнаурова, Э. С. Очерки по стилистике слова [Текст] / Э. С. Аз-наурова. - Ташкент: Фан, 1973.
3. Азнаурова, Э. С. Стилистический аспект номинации словом как единицей речи [Текст] / Э. С. Азнаурова // Языковая номинация /виды на-именований. - М., 1977.
4. Арнольд, И. В. Стилистика современного английского языка [Текст] / И. В. Арнольд. – М.: Наука, 2002.
5. Ахманова, О. С. Словарь лингвистических терминов [Текст] / О. С. Ахманова. – М., 1969.
6. Барт, Р. Лингвистика текста [Текст] / Р. Барт // Новое в зарубеж-ной лингвистике. - М., 1978, вып.8.
7. Баталова, Т. М. Ассоциативные и коннотативные связи в художе-ственном тексте как средство создания образности [Текст] / Т. М. Баталова // Лингвистические аспекты образности. МШИШ им.М.Тореза. М., 1981, вып. 174.
8. Бахтин, М. Слово в поэзии и прозе [Текст] / М. Бахтин //Вопросы литературы, 1972, N 6.
9. Бахтин, М. Эпос и роман [Текст] / М. Бахтин //Вопросы литера-туры, 1970, N1.
10. Берков, П. Н., Из истории русской пародии 18—20 вв., [Текст] / П. Н. Берков // в сборнике: Вопросы советской литературы, т. 5, М. — Л., 1957.
11. Большой академический словарь [Текст] / — М.: Институт рус-ского языка Академии наук СССР, 1956.
12. Бореев, Ю. Б. Комическое или о том, как смех казнит несовер-шенство мира, очищает и обновляет человека и утверждает радость бытия [Текст] / Ю. Б. Борев. – М., 1970.
13. Виноградов, В. С. Лексические вопросы перевода художествен-ной прозы [Текст] / В. С. Виноградов. - М.: Высш.шк., 1978.
14. Вишневская, В. Д. К вопросу о статусе иронии. Языковые средст-ва выражения иронии [Текст] / В. Д. Вишневская // Мир культуры: теория и феномены. 2002. №2.
15. Влахов, С. Н., Флорин, С. К. Непереводимое в переводе. [Текст] / С. Н. Влахов, С. К. Флорин. - М.: Международные отношения, 1980.
16. Вольф, Е. М. Функциональная семантика оценки [Текст] / Е. М.Вольф. − М. : Эдиториал УРСС, 2002.
17. Вронский, И. О. Об использовании фразеологических единиц ан-глийского языка для создания комического эффекта [Текст] / И.О.Вронский // Вопросы филологии и истории преподавания иностранных языков. 1976. №1.
18. Гальперин, И. Р. Текст как объект лингвистического исследова-ния [Текст] / И.Р.Гальперин. − М. : Едиториал УРСС, 1990.
19. Галэ, А. Об иронии и ироничном [Текст] / А. Галэ. - 1890.
20. Гаспаров, М. Л., Гендиадис [Текст] / М. Л. Гаспаров // Литерату-роведческий энциклопедический словарь/ Под общ. ред. В.М. Кожевникова. – М., 1987.
21. Грайс, Г. П. Логика и речевое общение [Текст] / Г. П. Грайс // Но-вое в зарубежной лингвистике. Вып. XVI. - М, 1985.
22. Ермакова, О. П. Ирония и проблемы лексической семантики [Текст] / О. П. Ермакова // Известия АН. - Серия литературы и языка. – 2002.
23. Ершов, Л. Ф. Сатирические жанры русской советской литерату-ры [Текст] / Л. Ф. Ершов. – М.: Наука, 1977.
24. Казакова, Т. А. Практические основы перевода [Текст] / Т.А.Казакова. − Санкт-Петербург.: СОЮЗ, 2001.
25. Казакова, Т. А. Теория перевода (лингвистические аспекты) [Текст] / Т. А.Казакова. − М. : Высшая школа, 1999.
26. Квятковский, А. П. Поэтический словарь [Текст] / А. П. Квятков-ский, 1966.
27. Копанев, П. И. Вопросы истории и теории художественного пе-ревода [Текст] / П. И. Копанев. − Минск. : СОЮЗ, 1983.
28. Кухаренко, В. А. Интерпретация текста [Текст] / В. А. Кухаренко. − М. : Высшая школа, 1988.
29. Литературная энциклопедия: В 11 т. [Текст] / Т. 1 // Ком. Акад.; Секция лит., искусства и яз.; Ред. коллегия: Лебедев-Полянский П. И., Луна-чарский А. В., Нусинов И. М., Переверзев В. Ф., Скрыпник И. А.; Отв. ред. Фриче В. М.; Отв. секретарь Бескин О. М. —М.: Изд-во Ком. Акад., 1930.
30. Лукьянова, Н. А. Экспрессивная лексика разговорного употреб-ления: (Проблемы семантики) [Текст] / Н. А. Лукьянова. - Новосибирск, 1986.
31. Ломоносов, М. В. Полное Собрание Сочинений [Текст] / М. В. Ломоносов // т. 6, Издательство Академии Наук СССР,
Москва, Ленинград, 1952.
32. Манаков, В. С. Сатирико-юмористическая проза: проблемы жан-ра и стиля: учебное пособие по спецкурсу Пермский университет [Текст] / В. С. Манаков. – 1986.
33. Москвин, В. П. Фигуры двусмысленной речи [Текст] / В.П. Мо-сквин. – Рус. яз. В шк. – 2002.
34. Новиков, А. Л. О контекстуальном смысле слова [Текст] / А.Л Новиков // Филологические науки. 2004.
35. Остин, Дж. Л. Слово как действие [Текст] / Дж. Л. Остин // Новое в зарубежной лингвистике. – М.: Прогресс, 1986. – №17.
36. Петренко, В. Ф. Проблемы эффективности речевого воздейст-вия в аспекте психолингвистики [Текст] / В. Ф. Петренко // Оптимизация ре-чевого воздействия. – М.: Наука, 1990.
37. Попович, А. С. Проблемы художественного перевода [Текст] / А. С. Попович. − М. : Высшая школа, 1988.
38. Поспелов Г. Н., Проблемы литературного стиля [Текст] / Г. Н. Поспелов. - М., 1970.
39. Походня, С. И. Языковые виды и средства реализации иронии [Текст] / С. И. Походня. – К., 1989.
40. Пужилова, О. Л. Антифразис в газетных текстах. Речевое обще-ние: специализированный вестник [Текст] / О. Л. Пужилова // Краснояр. гос. ун-т; под ред. А.П. Сковородникова. Вып. 8-9 (16-17). Красноярск, 2006.
41. Рассадин, Ст. Законы жанра [Текст] / Ст. Рассадин / "Вопросы литературы", 1967, № 10.
42. Сковородников, А. П. Антифразис [Текст] / А.П. Сковородников // Культура русской речи: Энциклопедический словарь-справочник / под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н. Ширяева и др. – М., 2003.
43. Саниева, И, Давыдов, В. Ирония. История вопроса [Текст] / И. Саниева, В. Давыдов, 2000.
44. Сдобникова, В. В. Петрова, О. В. Теория перевода [Текст] / В. В. Сдобникова, О. В. Петрова. − М. : Восток-запад, 1990.
45. Терехова, Г. В. Теория и практика перевода [Текст] / Г. В. Тере-хова. − Оренбург.: Едиториал УРСС, 2003.
46. Фёдоров, А. И. Образная речь [Текст] / А. И. Федоров // Отв. ред. К. А. Тимофеев. — Новосибирск: Наука, Сибирское отд-ние, 1985.
47. Ходакова, Е. П. Каламбуры у Пушкина и Вяземского [Текст] / е. П. Ходакова // Образование новой стилистики русского языка в пушкинскую эпоху. - М., 1964.
48. Muecke, D. C. The Communication of Verbal Irony [Text] / Muecke D. C. - New York. : Kumarian Press, 2002.
49. Muecke, D. C. Irony and the Ironic [Text] / D. C. Muecke. − New York. : Kumarian Press, 1992.
50. The contemporary American comic epic: the novels of Barth, Pynchon, Gaddis, and Kesey by Elaine B Safer 1989 Detroit, Mich. : Wayne State Univ. Pr.
51. Ronald Wallace The last laugh: form and affirmation in the contemporary American comic novel. [Text] / Wallace Ronald. - University of Missouri Press, 1979.
52. Schwanitz, Dietrich Der Campus [Text] / Dietrich Schwanitz. - Goldmann, 2000.
53. WELT am Sonntag Nr. 46, 17.11. 1996, S. 35.

Языковые средства выражения иронии в романе О. Генри 'Короли и капуста'

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

НАБЕРЕЖНОЧЕЛНИНСКИЙ ФИЛИАЛ

федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального

«НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

их. Н. И. Добролюбова»

Кафедра иностранных языков


Языковые средства выражения иронии в романе О. Генри «Короли и капуста»

Курсы Информационные технологии

Специальность 031201 «Теория и методика преподавания

иностранных языков и культур»


Научный руководитель:

Е. М. Иванова, доктор филологических наук, доцент






Набережные Челны-2014

Содержание

Введение

Глава I. Ирония как язык категория

.1 Место иронии в системе изобразительно-выразительных средств языка

.2 Языковые средства выражения иронии в художественном произведении

Глава II. Ирония как форма искусства критического освоения реальности в творчестве О. Генри

.1 жанровые особенности романа О. Генри «Короли и капуста

.2 Способы выражения иронии в романе О. Генри «Короли и капуста

Вывод

Список литературы

Запрос

Введение

Настоящая работа посвящена исследованию иронии в ее рамках выражения с помощью языковых средств, на материале художественных произведений американского писателя О. Генри «Короли и капуста».

Актуальность исследования определяется самим предметом вещь - ирония в произведение искусства. Феномен иронии, несмотря на свою распространенность и долгую историю, до сих пор остается малоизученным. Это становится особенно важным на фоне теоретических исследований предыдущих лет, в которой ирония рассматривается либо как чисто стилистический прием (Салихова А. В.), либо как составной части литературоведения (Болдина М. Н., Леденев М. А.). В некоторых случаях, исследование опирается на симбиоз комиксов и стилистически, потенциал иронии (Усманова Н. Н.).

Узнать стоимость работы