Вам нужна курсовая работа?
Интересует Психология?
Оставьте заявку
на Курсовую работу
Получите бесплатную
консультацию по
написанию
Сделайте заказ и
скачайте
результат на сайте
1
2
3

Исцеление и развитие души методами арттерапии

  • 26 страниц
  • 10 источников
  • Добавлена 02.06.2009
360 руб. 1 200 руб.
  • Содержание
  • Часть работы
  • Список литературы
Содержание

Введение
1.Интеграция теории, практики и научных исследований
2.Новые тенденции в современных психотерапевтических исследованиях
3.Качественные методы исследования в арт-терапии
4.Системный анализ: система кодирования информации об арт-терапевтическом процессе
5.Движение, импровизация и телесные ощущения в арт-терапии
Заключение
Приложение
Сцена первая
Сцена вторая
Список литературы

Фрагмент для ознакомления

В основе человеческого общения лежит непонимание. Одно и то же слово может обозначать разные представления. Тем самым мы не столько точно обозначаем словами то, что хотим сообщить, сколько формируем ряд ассоциаций, на основе которых возникает некое весьма приблизительное значение. Значения носят в высшей степени индивидуальный характер, и каждый использует слова и выражения весьма специфически. Это также характерно для арт-терапии, где система значений того или иного образа возникает в результате формирования ряда ассоциаций. Образы и слова дополняют друг друга с тем, чтобы как можно точнее передать содержание творческого опыта. При этом слова связаны с процессом создания визуального образа на физическом уровне за счет того, что образ создает тело, и оно может “говорить”. Пониманию образа препятствует неточность вербальной экспрессии. Кроме того, изобразительное творчество является высоко динамичным процессом; то и дело возникают новые темы, так или иначе связанные с разными изобразительными материалами и творческими ситуациями. «Такие выражения, как “это уже в прошлом” или “теперь я уже совсем другой человек” указывают на глубокие изменения, происходящие в ходе изобразительного творчества, когда едва законченный образ вскоре уже становится достоянием прошлого, и мы переходим к созданию нового образа» [Уайтекер П. «Движение, импровизация и телесные ощущения в арт-терапии», М, 2005г., c. 97]. Изменение потребностей и связанной с ними системы значений означает то, что мы пребываем в постоянном движении, и что любые наши действия являются не чем иным, как трамплином к чему-то новому.
Различие между тем, кем мы хотим быть, и тем, кем мы являемся, а также фрустрация, вызванная нашей неспособностью точно выразить то, что мы хотим сделать, провоцирует потребности. Идентичность современных людей носит менее определенный характер, чем раньше. Символические формы и культурные фикции используются людьми в условиях постмодернизма в качестве инструментов формирования нарциссической идентичности и интеграции их “разорванного” «я».
Теория танцедвигательной терапии в значительной мере связана с понятием “неустойчивости” в смысле субъективности, языка, форм и репрезентаций. Каким же образом мы постигаем “органичность” нашего тела через непреднамеренные движения и изменение его ощущений? Теория танцедвигательной терапии позволяет понять то, что такое “привычные движения” и каким образом они связаны с неразрешенными в прошлом конфликтами. Когда человек “застревает” на определенных двигательных паттернах, повторяя одни и те же движения вновь и вновь, это препятствует его экспериментам с новыми движениями. Танцевальная импровизация предполагает эксперимент с движениями, которые имеют непривычный и неосознанный характер. Его результаты не запланированы и непредвиденны, что дает возможность для освобождения от жестких систем значений и привычных моделей поведения. Являясь выражением кинетической субъективности, танец дезорганизует регулярность, рутину и порядок. В этом заключаются богатые возможности для арт-терапии, в частности, для “документирования” хода арт-терапевтических сессий — определения того, что именно происходило во время них. Это открывает новую перспективу для изучения арт-терапевтического процесса и значения художественных образов — ту перспективу, которая связана с применением множества систем психологической и физической референтности (как клиента, так и психотерапевта).
Расшатывая границы различных дисциплин, постмодернизм не пытается “определять” субъективность, но предоставляет множество точек зрения на нее. Это проявляется в междисциплинарном характере художественного творчества, стремлении художников использовать различные формы и материалы для выражения личных и социальных тем. Включение данного многообразия форм творческой работы и материалов в арт-терапевтическую практику обогащает ее возможности. Представления танцедвигательной терапии бросают вызов привычным формам интерпретаций и теоретическим представлениям арт-терапии.
Постмодернистский акцент на изменяющейся идентичности и процессе движения позволяет исследовать ранее крайне слабо изученные феномены в арт-терапии. Рассмотрение тела как “вместилища” потребностей, идеологий и языков позволяет использовать его в качестве инструмента “локализации” и “делокализации” идентичностей, исследования разных типов репрезентаций — не столько для определения “я” или достижения конкретных психотерапевтических целей, сколько для проживания сложной последовательности разных событий, запечатлеваемых в различных визуальных и телесных образах. Вместо того, чтобы стремиться к раскрытию определенного смысла образом, мы можем следовать серии событий, происходящих по мере создания визуальных образов. Это позволяет быть “непрофессиональным” в арт-терапевтичских подходах, использовать разные формы поведения и образы, которые не столько находят окончательные формы для своего воплощения, сколько множатся. “Гетерогенность” экспрессии, освобожденной от необходимости создавать какой-либо конкретный и единственный образ, повышает восприимчивость к скрытым аспектам символического языка, тем аспектам, которые связаны с телом и его жестами. Движение стало самоцелью и совершается автоматически, в ответ на сотни различных ментальных образов, связанных с “течением” в определенном направлении и совершением неких действий. Привычка и рутина при этом связаны с замкнутым пространством, неподвижностью и отсутствием гибкости. Иной взгляд на нашу жизнь требует, прежде всего, освобождения от автоматизмов и привычных форм поведения — тех форм, поз и оценок, которые ее упорядочивают. Наш телесный опыт до сих пор ассоциируется с чем-то постыдным, опасным, шокирующим и разрушительным, для некоторых из нас телесный опыт ассоциируется с болью, так что единственным способом обращения с собственным телом являются его “похороны” — его практически полное обездвиживание и “обесчувствливание”.
Танцедвигательная и телесно-ориентированная терапия связаны с представлением о том, что работа с телом оказывает влияние на психику. Эти направления психотерапевтической работы обозначаются понятием “соматической психологии”, что связано с восприятием тела в качестве инструмента получения новых форм опыта, нежели в качестве простого средства перемещения в пространстве, освобождением от контроля за его реакциями с тем, чтобы установить с собой и окружающим миром новые, непосредственные и более активные отношения.
Такого рода аддикции основаны на определении человеком того, что такое “хорошо”, а что такое “плохо”. При этом сенсомоторные реакции связаны с автоматическим отделением одного от другого.
Интегративная соматика Хакоми является телесно-ориентрованным методом психотерапии, связанным с самосознанием и развитием “соматических ресурсов”. Данный подход подчеркивает многомерность и комплексность психического опыта и то, что он не может быть ни “хорошим”, ни “плохим” и имеет непосредственный и неконтролируемый характер. Основной задачей метода является развитие способности к восприятию многомерности опыта, в особенности в случае перенесенных психических травм, когда ощущения тела утрачены.
В рамках данного подхода также подчеркивается роль свидетеля, помогающего в осознании телесного опыта посредством механизма рефлексивного наблюдения. Свидетель наблюдает за особенностями телесных реакций и сообщает о них клиенту. Особый интерес для арт-терапевтов может представлять фасилитация сенсомоторных реакций на создание визуального образа, переход от визуальной к сенсомоторной экспрессии и обратно, с тем, чтобы увидеть, что происходит, когда клиент использует оба вида экспрессии. Следует подчеркнуть, что в основе вербальной экспрессии могут лежать телесные ощущения. Если отойти от лакановского утверждения о некорректности вербальных интерпретаций, символических образов и традиции искать в них определенный смысл, можно предполагать, что благодаря фокусировке на телесных реакциях в вербальной экспрессии произойдут существенные изменения: понятия, которые используются для характеристики образов, станут “неприглаженными” и некоординированными, многие из них будут относиться к пресимволическому уровню и отражать телесный опыт.
Психоанализ как сугубо “разговорная психотерапия” основан на традиционном использовании речи. Человеческие тела включаются в психоаналитический процесс либо как говорящие тела, либо как те тела, о которых говорят. Само же тело при этом не более чем “пространство”, “пустота” или “чистый экран”, лишенные каких-либо репрезентаций. Это также часто характерно для арт-терапии. Каким же образом можно репрезентировать тело, его движения и его “кинетическую субъективность” в арт-терапевтическом процессе?
Нужно освободить тело от связанных с телом стереотипов посредством “внутреннего чувствования”. Осознание телесных ощущений как “особый вид сознания, который выходит за рамки возможностей логического мышления,… как вмещающий в себя последующие движения, в том числе те, которые еще не обрели своей формы.
Все вышеназванные подходы и концепции, связанные с изучением тела и его движений в психотерапии, так или иначе относятся к диалогическим областям познания, объединяющим танец, перформанс-арт, поэзию, философию, политику и т. д. Их объединяет стратегия плюрализма, позволяющая выходить за границы различных дисциплин и соотносить разные представления. «Идея о том, что субъективность представляет собой процесс или “репрезентационную случайность” способна привести к пересмотру имажинативного пространства арт-терапии с тем, чтобы укрепить его связь с бессознательным и активизировать междисциплинарный обмен» [Уайтекер П. «Движение, импровизация и телесные ощущения в арт-терапии», М, 2005г., c 104].
Таким образом, привлечение представлений танцедвигательной и телесно-ориентированной терапии и теории культуры для анализа арт-терапевтического процесса расширяет возможности арт-терапии и позволяет решить следующие задачи:
Критически осмыслить традиционный подход к пониманию арт-терапевтического процесса как связанного с созданием серии изобразительных образов и характеризующегося явно недостаточным вниманием к комплексным коммуникативным проявлениям, затрагивающим телесный опыт и движения тела (как клиента/членов группы, так и психотерапевта).
Развить современные взгляды на субъективность как предполагающую соотнесение различных референтных систем и феноменов разного уровня сложности.
Изучить циклы “ожиданий и разочарований”, связанные с трансформацией объекта удовлетворения потребностей в арт-терапевтическом процессе, и их отражение в движениях клиента/участников группы.
Рассмотреть импровизацию как “становящийся зримым процесс”, особый, характеризующийся высокой степенью спонтанности способ одновременного реагирования на внутреннюю и внешнюю реальность.
Использовать ведение дневника самонаблюдений в качестве средства, позволяющего зафиксировать “физические импульсы”, включая те аффективные проявления, которые лежат в основе творческой деятельности, а также как особого способа документирования “смысла движений”, включая этап их описания, рефлексии, изменений и нового описания.
Более осознанно использовать в арт-терапевтической работе соматический опыт, в особенности тот, который связан с переживанием “диссоциации” (ощущением онемения, “обесчувствливания”, шока) и использованием направленных на преодоление определенных техник телесно-ориентированной терапии.
Лучше понять то, каким образом происходит формирование “жестких” систем значений, связанных с жестким контролем над эмоциональными и телесными реакциями и использованием полярных оценок с тем, чтобы преодолев эти системы значений, достичь большей гибкости и открытости для множества разных возможностей и освоения новых видов опыта.
Использовать стратегию партнерства по обучению, стимулирующую активность обучающихся и взаимный обмен знаниями в контексте арт-терапевтической группы, в частности, для развития групповой ответственности и исследования новых представлений.



















Заключение

Исследования, основанные на наблюдениях за эпизодами реальных изменений в ходе арт-терапевтических сессий, могут способствовать формированию рабочих концепций, позволяющих объяснить положительные эффекты лечения и повысить качество практической работы, арт-терапевтического образования и супервизорской практики. Приведенный в этой статье пример подчеркивает тот факт, что терапевтический потенциал арт-терапии связан с “обучением языку визуального искусства” и символической коммуникации. Сделанные наблюдения показывают, как несколько взаимосвязанных процессов активизируются и достигают своего апогея, совпадающего с моментом психотерапевтических изменений. В то же время, в ходе долгосрочной арт-терапии можно выявить несколько фаз наиболее отчетливых изменений. Хотя на основе сделанных наблюдений вряд ли правомерно формулировать далеко идущие выводы, некоторые из них могут быть экстраполированы на другие аналогичные случаи.
Арт-терапевты нередко рассматривают подобную деятельность в качестве “предпосылки” изобразительного творчества. Пытаясь теоретически обосновать механизмы арт-терапии, они обращают явно недостаточное внимание на изучение того, что именно происходит на начальных этапах лечения. Проведенные исследования убеждают в значимости экспрессивных акций, связанных с работой с изобразительными материалами, что позволяет пациенту выражать свои потребности и внутрипсихические конфликты задолго до того, как в его изобразительной продукции появляются образы и символы. Поэтому арт-терапевт должен помочь ребенку удовлетворить свои потребности в невербальной экспрессии, участвуя в его играх, изобразительной работе и иных видах деятельности. Взаимоотношения с арт-терапевтом и изобразительная деятельность помогают регулировать интенсивность переживания ребенком травматичного опыта. На значимость совместной деятельности и игр с детьми, перенесшими психические травмы, указывают и многие игровые психотерапевты, и иные специалисты, занимающиеся детской психотерапией. Изобразительная деятельность предполагает саморефлексию и символизацию переживаний, что ведет к формированию большей психической автономности и самодостаточности. Однако, до того как они будут сформированы, попытки побудить ребенка к исследованию своего травматичного опыта через изобразительную деятельность могут восприниматься им как стремление арт-терапевта от него дистанцироваться и вызвать ощущение тревоги и покинутости. Это требует от арт-терапевта чувствительности к экспрессивным потребностям пациентов, а также гибкости и способности к различным формам взаимодействия с ребенком.
Интерпретациям арт-терапевта принадлежит вторичная роль. В описанном случае большинство интервенций арт-терапевта были направлены на создание формы и ее структурирование, а не на исследование содержания переживаний ребенка. Действительно, организация и интеграция изобразительного процесса представляется чрезвычайно важной, поскольку предоставляет ребенку новые возможности для реагирования и рефлексии своего опыта. Художественная форма создает надежные границы, в пределах которых этот опыт может найти свое воплощение и сохраняться определенное время. Исследования убеждают в том, что арт-терапевты действительно “работают посредством изобразительной деятельности”. Вербальной же коммуникации принадлежит вторичная роль. В приведенном случае девочка начала рассказывать о себе совершенно спонтанно, после того, как ей удалось выразить свои переживания в символической форме. При этом можно было видеть то, что она использует разные формы символической экспрессии, взаимно дополняющие друг друга.
Хотя изобразительная деятельность являлась основным видом деятельности в ходе всех арт-терапевтических сессий, наиболее динамичными и продуктивными были те из них, в ходе которых ребенок вовлечен во взаимодействие с арт-терапевтом и своим “я”. В эти моменты интернализированные образы “я” и внешних объектов могли найти внешнее воплощение и стать зримыми, а также быть дистанцированы и подвергнуты ревизии. Вместо того, чтобы фокусировать внимание лишь на изобразительной деятельности пациента, арт-терапевтам необходимо активизировать изучение процесса художественного творчества в тесной связи с взаимоотношениями пациента со специалистом и самим собой.
























Приложение
Сцена первая

“Вы начальница и вы меня не слышите”
Дверь арт-терапевтического кабинета открывается. Шейла - семилетняя девочка афроамериканского происхождения - входит в него, следуя за арт-терапевтом по имени Энн. Шейла с минуту пребывает в нерешительности, но затем направляется к большому столу.
Энн садиться на стул с зеленой обивкой рядом со столом, а я при этом наблюдаю за всем происходящим, располагаясь в углу кабинета.
Шейла: “Я хочу сегодня резать бумагу” В голосе Шейлы звучит решительность. В этот же момент она берет со стола большие ножницы и показывает, будто что-то режет. Тем самым она демонстрирует Энн и мне то, что ей хочется делать. Она размахивает ножницами, которые выглядят в ее руках очень крупными и угрожающими.
Шейла: “Резать, я люблю резать”.
Энн: “Что ты хочешь резать? Бумагу?”
Энн встает для того, чтобы взять бумагу из стопки, расположенной у окна. Она берет довольно много листов, но протягивает Шейле всего лишь один лист. Остальную бумагу она кладет себе на колени.
Шейла разрезает бумагу на четырехугольники, которые, в свою очередь, разрезает на более мелкие фрагменты. В комнате царит тишина. Вскоре стол оказывается усеян кусочками бумаги. Шейла поворачивается к Энн.
Шейла: “Мне нужна еще бумага”.
Энн продолжает держать бумагу на своих коленях.
Энн: “Что ты хочешь делать с той бумагой, которую ты разрезала? Та ее собираешься как -то использовать?”
Шейла (обращаясь к Энн): “Мне нужна еще бумага”.
В ее голосе звучит раздражение.
Энн: “Используй сначала ту бумагу, которую ты нарезала”.
Шейла: “Вы начальница, а я - гений”. В ее голосе звучит еще больше злости.
Энн: “Я начальница?”
Шейла: “Вы начальница и вы меня не слышите”.
В течение оставшегося времени сессии Шейла ведет себя по отношению к Энн как своенравная начальница, а Энн как ее секретарша, которая безропотно выполняет ее приказы и записывает то, что она диктует. Шейла часто строго отчитывает арт-терапевта.

Сцена вторая

“Раньше я не могла это сделать, но сегодня это у меня получается, потому что вы мне помогаете”
Шейла начинает сессию.
Шейла: “Я хочу сегодня шить. Я хочу делать стежки”.
Она достает из ящика ножницы и нитки. Энн достает фланель разных цветов. Шейла выбирает розовый цвет. Она поудобнее устраивается на большом белом стуле, так, что колени достают до ее подбородка.
Шейла: “Вы можете мне помочь?”
Энн: “Тебе нужно делать так - вверх и вниз, вверх и вниз...”
Она показывает Шейле как нужно делать стежки.
Шейла: “Я как бабушка”.
Энн: “Как бабушка?”
Шейла: ”Обычно у меня не получалось шить, но сейчас получается, потому что вы мне сказали как это делать - вверх и вниз”.
Шейла улыбается и поет, игла движется в одном ритме с музыкой.
Шейла (поет): “Я - бабушка, бабушка. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Вверх и вниз. Я делаю одеяло. Вверх и вниз. Вверх и вниз”.
Энн: “Для кого это одеяло?”
Шейла: “Я делаю одеяло для куколки”.
Энн (одобрительно): “Гм-м-м.” Энн улыбается. Шейла делает большие стежки.
Шейла: “Одеяло для куколки”.
Энн: “Как куколка себя чувствует?”
Шейла: “Ей холодно. Ей нужно одеяло. Она плачет и плачет. Я должна побыстрее сшить ей одеяло.”
Длинная нитка зацепилась за угол одеяла. Энн встает для того, чтобы посмотреть, что случилось. Она движется без излишней спешки.
Энн: “Ничего страшного. Просто сними нитку с угла.” Ее голос звучит очень спокойно и одобрительно. Шейла заканчивает свою работу, превращая в последующем одеяло в подушку.
Энн анализируя психотерапевтический процесс: “Теперь я чувствую себя в роли матери, я более уверена в себе, и мы обе работаем более продуктивно. Я не знаю почему, что на это повлияло... Ее нужно ограничивать; она была очень экспансивна - ходила по всему кабинету. Я должна была поставить ее в определенные рамки и для того, чтобы она научилась контролировать свое поведение... Наши отношения всегда напоминали отношения матери и дочери; я всегда стремилась демонстрировать ей свою заботу о ней; ее мать часто наказывала и избивала... Сегодня я заметила, что Шейла стала улыбаться, ей явно нравится рисовать. Да, конечно, я замечаю в ней большие изменения, но я не знаю, что послужило тому причиной”.











Список литературы

1. Аберт Г. В.А. Моцарт. – М., 1978.
2. Асафьев Б.В. Музыкальная форма как процесс. – М., 1997.
3.Болл Б. «Интеграция научных исследований, теории и практики арт-терапии», М, 2006
4.Вальдес-Одриосола М. С. «Арт-терапия в работе с подростками: Психотерапевтические виды художественной деятельности: Методическое пособие», М.: Владос, 2007
5. Васина Е.Н. Арт-альбом для семейного консультирования. М., 2002
6. Воронин Г.В. Современная музыкальная система как самоотражение организации бессознательного. // Бессознательное. Природа. Функции. Методы исследования. – Тбилиси, 1978. – Т.II.
7. Декер-Фойгт Ганс-Гельмут. Введение в музыкотерапию. – Минск, 1998.
8. Догель И.М. Влияние музыки на человека и животных. – Казань, 1998.
9. Ирисов А.С. Звук и музыка. – М., 1990.
10. Кемпбелл Дон. Эффект Моцарта. – Минск, “Попурри”, 1999.
11.Киселева М. В. «Арт-терапия в практической психологии и социальной работе», СПб.: Речь, 2007
12.Копытин А. И. «Основы арт-терапии», СПб.: Лань, 1999
13.Копытин А. И. «Руководство по групповой арт-терапии», СПб.: Речь, 2003
14.Копытин А. И. «Системная арт-терапия», СПб.: Питер, 2001
15.Копытин А. И., Свистовская Е. Е., «Арт-терапия детей и подростков», М.: Когито - Центр, 2007
16. Крамер А, В. О способах описания музыкотерапии. – М., 2007.
17. Медведева И.Ю. Левченко Л.Н. Комиссарова Т.А. Добровольская. Артпедагогика и арттерапия в специальном образовании. – М., “Academia”, 2001.
18. Позин Н.В., Любинский И.А. и др. Элементы теории биологических анализаторов. – М., 1978.

19. «Практикум по арт-терапии», под. ред. А. И. Копытина, СПб.: Питер, 2001
20.Пурнис Н. Е. «Арт-терапия. Аспекты трансперсональной психологии», СПб.: Речь, 2008
21. Ражников В.Г. Новая профессия: детский арт-психолог. Урок 1-й. Начало метода. М., 2006
22. Разумов А.Н., Пономаренко В.А., Пискунов В.А. Здоровье здорового человека. – М.. 1996.
23. Симонов П.В. Эмоциональный мозг. – М., 1981.
24.Уайтекер П. «Движение, импровизация и телесные ощущения в арт-терапии», М, 2005
25. Фудин Н.А., Тараканов О.П., Классик С.Я. Музыка как средство улучшения функционального состояния студентов перед экзаменом // Физиология человека. – М., 1996. – Т. 22, № 2.
26. Шушарджан С.В.. Здоровье по нотам. – М., изд-во "Перспектива", 1994.
27. Шушарджан С.В.. Музыкотерапия и резервы человеческого организма. – М., изд-во "Антидор", 1998.
28. Шушарджан С.В. Методы музыкальной терапии (пособие для врачей). – М., изд-во РНЦВМ и К МЗ РФ, 2002.
29. Шушарджан С.В.. Руководство по музыкальной терапии. – М., изд-во “Медицина”, 2005.













6

Список литературы

1.Болл Б. «Интеграция научных исследований, теории и практики арт-терапии», М, 2006
2.Вальдес-Одриосола М. С. «Арт-терапия в работе с подростками: Психотерапевтические виды художественной деятельности: Методическое пособие», М.: Владос, 2007
3.Киселева М. В. «Арт-терапия в практической психологии и социальной работе», СПб.: Речь, 2007
4.Копытин А. И. «Основы арт-терапии», СПб.: Лань, 1999
5.Копытин А. И. «Руководство по групповой арт-терапии», СПб.: Речь, 2003
6.Копытин А. И. «Системная арт-терапия», СПб.: Питер, 2001
7.Копытин А. И., Свистовская Е. Е., «Арт-терапия детей и подростков», М.: Когито - Центр, 2007
8. «Практикум по арт-терапии», под. ред. А. И. Копытина, СПб.: Питер, 2001
9.Пурнис Н. Е. «Арт-терапия. Аспекты трансперсональной психологии», СПб.: Речь, 2008
10.Уайтекер П. «Движение, импровизация и телесные ощущения в арт-терапии», М, 2005

Узнать стоимость работы