Коммуникативные неудачи

  • 23 страницы
  • 12 источников
  • Добавлена 18.12.2008
800 руб.
  • Содержание
  • Часть работы
  • Список литературы
Введение
Глава 1. Понятие коммуникативных неудач, их классификация
Глава 2. Скрытые трудности речепроизводства и коммуникации (по С. Г.Тер-Минасовой)
2. 1. Коллокационные, или лексико-фразеологические, ограничения, регулирующие пользование языком.
2. 2. Конфликт между культурными представлениями разных народов об «эквивалентных» словах этих языков
Глава 3. Отсутствие политической корректности как причина коммуникативных неудач
Заключение
Список использованной литературы

Фрагмент для ознакомления

По-русски иногда употребляют выражение «дама с весомыми достоинствами», в котором, тем не менее, явно ощущается ирония.
Прослеживается тенденция замены названий непрестижных, связанных с использованием ручного труда, профессий. «Putzfrau» заменяется на более благородное «Aushilfe», «Raumpflegerin» на «Parkettkosmetikerin», «Tapezierer» на «Raumgestalter» и др.
Положительные сдвиги в обоих языках в сторону политкорректности можно наблюдать на примере так называемой общественно-политической лексики. Сложившиеся устойчивые системы обозначений в этой области с течением времени уточняются, дополняются, «редактируются». Нередко происходит замена одних обозначений другими, более современными и отвечающими новому положению вещей или новым взглядам. Так, в политическом лексиконе сравнительно недавно появился новый термин «das Schwellenland» (ранее использовались термины «Entwicklungsland», «halbindustrialisiertes Land» и др.). В свою очередь термин «Entwicklungsländer» («развивающиеся страны») заменил ранее популярное  обозначение «unterentwickelte Länder» («слабо развитые страны»), поскольку оно воспринималось как унижающeе национальное самосознание этих государств. Политкорректному неологизму «Schwellenland» (die Schwelle – порог) соответствует русское «страна с пороговой экономикой».
Тенденция к точности номинации сочетается со стремлением к объективности, «бесстрастности» некоторой части политической терминологии: «Euroland» («страна с хождением евро»), «Reformland» («страна реформ»).  Тенденция же к экспрессивности заостряет внимание на тех или иных значимых сторонах обозначаемого объекта, гиперболизирует или, напротив, преуменьшает: «Schuldnerland» («страна–должник»), «Nehmerland» («страна, которая больше берёт, чем дает»), «Geberland» («страна-донор»), «Billigland» («страна с низкими ценами»), «Hochlohnland» («страна с высокими зарплатами») и др.
Однако есть область, где даже не очень политкорректные представители русской культуры вполне смогут найти общий язык с немцами. В последнее время в немецком языке происходят изменения в связи со стремлением общества «демократизировать» отношения между полами (гендерные отношения). Активность современного женского движения – его по-прежнему называют борьбой за эмансипацию (emanzipatorische Frauenbewegung) – привела к появлению в немецком языке новых слов, частично эмоционально окрашенных, экспрессивных, частично нейтральных и терминологичных, которые, помимо основного значения, сигнализируют о принадлежности к мужскому или женскому полу. Из употребляющихся в этой связи терминов «die Emanzipation», «der Feminismus», «der Sexismus» последний, более новый, «der Sexismus», нуждается в некоторых пояснениях. Термин «der Sexismus» переводят на русский язык с помощью иностранного слова «гендеризм» или выражениями «мужской шовинизм» и, соответственно, «женский шовинизм».
Мужской шовинизм пустил в ход насмешливое «die Emanze» («феминистка»), оно давно уже функционирует в языке. Сейчас частотными являются слова «neue Schlampen», «bad girls» (англ.), «riot  girls» (англ.). Эти слова содержат осуждение агрессивного и вызывающего общественную неприязнь экстремального поведения феминисток. Не остаются в долгу и феминистки, они придумали иронические и пренебрежительные обозначения для мужчин: «der Softie» («слюнтяй», «слабак»), «der Macho» («агрессивный», «крутой тип»).
В феминистских кругах сложились горделивые самоназвания «die Powerfrau», «das Powermädchen» (на базе английского «power» – сила, энергия). Мужчин, отвечающих идеалам женщин, называют «der Vollmann».
Наименования лиц, занятых в производстве и деловой жизни, пополнялись женскими вариантами. Такая симметрия существовала и раньше: der Maler / die Malerin, der Schneider / die Schneiderin, но охватывала далеко не все случаи, тем более что многие виды деятельности закреплены за мужчинами. Теперь эта симметрия устанавливается повсюду: die Ministerin, die Diplomatin, die Managerin, die Banditin. Эта симметрия закреплена законодательно: в официальных перечнях профессий, в объявлениях о вакансиях необходимо указывать обе формы – мужскую и женскую: «Wir suchen Analystinnen und Analysten», Psychotherapeut / Psychotherapeutin.
В официальных письмах строго придерживаются правила обращения (сначала указывать адресат – женщину): «Hochgeehrte Kolleginnen und Kollegen!». В политических программах, постановлениях и т.п., где важно подчеркнуть участие женщин, можно встретить орфографическое новшество – большую букву I: StudentInnen, LehrerInnen, AusländerInnen.
Также растет число новых обозначений в форме сложного слова с последним компонентом –frau: der Fachmann / die Fachfrau (эксперт / женщина-эксперт), der Staatsmann / die Staatsfrau (государственный деятель / женщина – государственный деятель). Новые слова в этой парадигме легко понимаются, но русского эквивалента часто не бывает: die Parteifrau, die Kauffrau. Свое обозначение они ведут от «der Parteimann» («партийный деятель, функционер») и от «der Kaufmann» («коммерсант»).
Активное продвижение женщин на «карьерные» посты может привести к изменению традиционных ролевых отношений в семье, когда муж выполняет обязанности хозяйки дома. Так появилось новое значение у слова «der Hausmann» («не работающий по какой-либо специальности и ведущий домашнее хозяйство супруг»).
Многочисленные примеры из современного немецкого языка подтверждают мнение социологов и лингвистов Германии о том, что статус немецкого языка как «мужского», с «мужским доминированием» претерпевает определенные изменения. Быть политкорректным в этой области означает владеть стремительно увеличивающимся пластом лексики, вызывающей феминистические или, наоборот, антифеминистические ассоциации.
Мы затронули лишь некоторый фактический материал, касающийся стремительно развивающейся в мире, в том числе в Германии и России, культурно-поведенческой и культурно-речевой тенденции, получившей название политической корректности, и, тем не менее, уже на основе сказанного можно сделать вывод о значении этого явления для межкультурной коммуникации.
Заключение
Все вопросы, рассмотренные в данной курсовой работе, помогают делу овладения навыками межкультурной коммуникации. В первую очередь эти навыки необходимы тем, чья профессиональная деятельность связана с взаимодействием между культурами, когда ошибки и коммуникативные неудачи приводят к другим провалам – в переговорах, к социальной напряженности, к неэффективной работе коллектива.
Знание причин коммуникативных неудач позволяет избежать подобных провалов. Нами было выделено три основные причины: коллокационные, или лексико-фразеологические, ограничения, регулирующие пользование языком; конфликт между культурными представлениями разных народов об «эквивалентных» словах этих языков, а также отсутствие политической корректности и пренебрежение эвфемизмами.
Например, русские и англичане совершенно по-разному понимают слова «день», «ночь», «утро», «вечер» и т. д. Ночь, по представления англичан, длится с 20.00 до 24.00, а время после полуночи – уже не ночь, а утро. У русских, не знающих эту особенность, риск возникновения коммуникативной неудачи крайне высок.
По-английски нельзя сказать «помыть голову», есть только выражение to wash one's hair, т. е. «помыть волосы». Если вы все же говорите, как привыкли, то коммуникативная неудача неизбежна – to wash one's head по-английски означает негативное «намылить шею» (перен.).
Пренебрежительное отношение к эвфемизмам неизбежно становится причиной коммуникативной неудачи в общении с немцами. Если вы позволите себе хоть одно слово типа «негр», «бедняк» или даже употребите название какой-либо должности в мужском роде (против чего всегда выступают феминистки), то об эффективности коммуникации можно забыть – вы мгновенно настроите немца против себя.
Итак, надо тренировать в себе межкультурную восприимчивость (intercultural sensitivity) – это центральное понятие в сфере прикладной межкультурной коммуникации. Ее повышение в условиях множащихся различий, неопределенности, неоднозначности и перемен, характеризующих современное общество, становится важной составляющей профессиональной пригодности специалиста. А без знания причин коммуникативных неудач достижение высокого уровня межкультурной восприимчивости невозможно. Поэтому тема данной курсовой работы всегда будет актуальна и, несомненно, будет исследоваться и в дальнейшем.

Список использованной литературы
Арутюнова Н.Д. Истоки, проблемы и категории прагматики / Н.Д.Арутюнова, Е.В.Падучева // Новое в зарубежной лингвистике: Вып. XVI: Лингвистическая программа. – М.: Прогресс, 1985.– С. 3-42.
Большой толковый словарь русского языка. – СПб.: Норинт, 2001.
Городецкий Б.Ю. К типологии коммуникативных неудач / Б.Ю.Городецкий, И.М.Кобозева, И.Г.Сабурова // Диалоговое взаимодействие и представление знаний: Сб.ст. – Новосибирск, 1985. – С. 64-78.
Гринь Б.М. Высказывания, регулирующие действия адресата, в составе диалогических единств / Б.М. Гринь // Человек и речевая деятельность: Сб. ст.– Харьков: Выща школа, 1989. -С. 57-59.
Ермакова О.Н. К построению типологии коммуникативных неудач (на материале естественного русского диалога) / О.Н.Ермакова, Е.А.Земская // Русский язык и его функционирование: Коммуникативно-прагматический аспект: Сб. ст. – М.: Наука, 1993. – С. 90-157.
Земскова Н.А. Языковая личность и концепт «Ложь»: проблема интерпретации // Социальные варианты языка – III: Матер. Междунар. науч. конф. Н. Новгород: НГЛУ им. Н.А. Добролюбова, 2004. – С. 370-372.
Медведева Т.С. К проблеме исследования концепта «табу» в аспекте российско-германской межкультурной коммуникации. Материалы 1-ой Международной научно-практической конференции, г.Санкт-Петербург, 2004 г.
Падучева Е.В. Прагматические аспекты связности диалога / Е.В.Падучева // Известия АН СССР. Сер. лит. и яз. – 1982. – № 4. – С. 305-313.
Романов А.А. Иллокутивные знания, иллокутивные действия, иллокутивная структура диалогического текста / А.А.Романов // Текст в коммуникации: Сб. ст. – Тверь, 1991. – С.82-99.
Русская и сопоставительная филология: Исследования молодых ученых / Казан. гос. ун-т; Филол. фак-т; Ред. кол.: Н.А.Андрамонова (отв. ред.), М.А.Козырева, Ю.К.Хачатурова, А.Э.Скворцов.– Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И.Ульянова-Ленина, 2004.
Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация. – М.: Слово/Slovo, 2000.
Формановская Н.И. Коммуникативно-прагматические аспекты единиц общения: Учеб. пособ. / Н.И.Формановская. – М.: Ин-т рус. яз. им. А.С.Пушкина, 1998.












24

1.Арутюнова Н.Д. Истоки, проблемы и категории прагматики / Н.Д.Арутюнова, Е.В.Падучева // Новое в зарубежной лингвистике: Вып. XVI: Лингвистическая программа. – М.: Прогресс, 1985.– С. 3-42.
2.Большой толковый словарь русского языка. – СПб.: Норинт, 2001.
3.Городецкий Б.Ю. К типологии коммуникативных неудач / Б.Ю.Городецкий, И.М.Кобозева, И.Г.Сабурова // Диалоговое взаимодействие и представление знаний: Сб.ст. – Новосибирск, 1985. – С. 64-78.
4.Гринь Б.М. Высказывания, регулирующие действия адресата, в составе диалогических единств / Б.М. Гринь // Человек и речевая деятельность: Сб. ст.– Харьков: Выща школа, 1989. -С. 57-59.
5.Ермакова О.Н. К построению типологии коммуникативных неудач (на материале естественного русского диалога) / О.Н.Ермакова, Е.А.Земская // Русский язык и его функционирование: Коммуникативно-прагматический аспект: Сб. ст. – М.: Наука, 1993. – С. 90-157.
6.Земскова Н.А. Языковая личность и концепт «Ложь»: проблема интерпретации // Социальные варианты языка – III: Матер. Междунар. науч. конф. Н. Новгород: НГЛУ им. Н.А. Добролюбова, 2004. – С. 370-372.
7.Медведева Т.С. К проблеме исследования концепта «табу» в аспекте российско-германской межкультурной коммуникации. Материалы 1-ой Международной научно-практической конференции, г.Санкт-Петербург, 2004 г.
8.Падучева Е.В. Прагматические аспекты связности диалога / Е.В.Падучева // Известия АН СССР. Сер. лит. и яз. – 1982. – № 4. – С. 305-313.
9.Романов А.А. Иллокутивные знания, иллокутивные действия, иллокутивная структура диалогического текста / А.А.Романов // Текст в коммуникации: Сб. ст. – Тверь, 1991. – С.82-99.
10.Русская и сопоставительная филология: Исследования молодых ученых / Казан. гос. ун-т; Филол. фак-т; Ред. кол.: Н.А.Андрамонова (отв. ред.), М.А.Козырева, Ю.К.Хачатурова, А.Э.Скворцов.– Казань: Казан. гос. ун-т им. В.И.Ульянова-Ленина, 2004.
11.Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация. – М.: Слово/Slovo, 2000.
12.Формановская Н.И. Коммуникативно-прагматические аспекты единиц общения: Учеб. пособ. / Н.И.Формановская. – М.: Ин-т рус. яз. им. А.С.Пушкина, 1998.

Узнать стоимость работы